– Эй, дружище, полиция там или нет – я не собираюсь получать выговор от главного врача. Перерыв закончился.

– Пять минут, – попросил Хогарт.

– Нет!

Хогарт тяжело вздохнул и обернулся. Его взгляд скользнул через кафетерий в сторону вестибюля больницы – там он заметил стройную фигуру Айхингера в элегантном костюме. Тот огляделся по сторонам и направился к стеклянной перегородке, за которой сидел портье. Момент был самый неподходящий, чтобы попасться следователю на глаза.

Хогарт резко вскочил.

– Ладно, идем!

– Ну вот и отлично. – Эдди медленно поднялся.

Пока Айхингер показывал служебное удостоверение и расспрашивал портье, они прошли у него за спиной к лифтам. Эдди рассказывал, что на прошлой неделе был в отпуске – четыре дня отдыхал с друзьями в кемпинге на музыкальном фестивале. Погода была отличная, группы – просто огонь, только пиво, как всегда, теплое, будто суп. И наверняка в архиве уже скопились горы дел до потолка. Хогарт слушал вполуха, все время поглядывая на Айхингера. Краем глаза он заметил, как портье жестом указал тому в сторону обеденного зала.

Когда Айхингер оторвался от окошка, двери лифта звякнули и раскрылись, и Эдди с Хогартом быстро вошли в кабину. Прежде чем двери закрылись, Хогарт успел бросить взгляд в щель. К счастью, Айхингер ничего не заметил. Хогарт знал: терпением следователь не отличался. Вряд ли он задержится в столовой дольше нескольких минут, прежде чем распорядится вызвать Эдди по внутренней связи к стойке информации.

Пока светящиеся цифры отсчитывали этажи вниз, к третьему подземному уровню, Эдди все еще увлеченно рассказывал о концерте Rammstein. Через несколько секунд двери со звоном открылись на самом нижнем уровне. В кабину хлынул характерный больничный запах – мазей, спирта и дезинфицирующих средств. К нему примешивался запах пластиковых панелей коридора. Эта атмосфера мгновенно напомнила Хогарту о днях, проведенных у постели умирающего отца семь лет назад. С тех пор он ненавидел этот запах – вместе с воспоминаниями он возвращался всякий раз, стоило ему переступить порог больницы.

Хогарт последовал за Эдди по коридору к архиву.

– О чем Островский говорил с вами в пятницу вечером?

– Ну, он позвонил мне. Был ужасно взволнован. Я как раз смотрел по телевизору документалку про Rock am Ring. Сначала я даже не понял, кто это, но потом вспомнил. Его тогда называли примаром с золотыми пальцами. Если кто и мог провести сложную операцию – так это он.

– Чего он хотел? – перебил Хогарт.

– Это было какое-то безумие. Ему срочно понадобился доступ к архиву. Он даже хотел встретиться в больнице в тот же вечер, но, к счастью, я уговорил его подождать до утра понедельника. По выходным в архиве все равно никого нет. Он согласился, а потом резко повесил трубку. Я бы и думать об этом разговоре забыл, если бы сегодня не прочитал в газете о жестоком убийстве. И сразу же позвонил в полицию.

– Какими документами интересовался Островский?

– Он искал что-то за 1988 год. – Эдди вставил ключ в замок архива, но замер, когда дверь сама собой распахнулась, прежде чем он успел повернуть ключ второй раз.

– И это все?

– Больше он ничего не сказал.

– Спасибо. – Хогарт уже собирался развернуться, но заметил, как рука Эдди в темноте шарит в пустоте.

– У вас в кабинете уборщица тоже постоянно все переставляет? – донесся из комнаты голос Эдди.

Хогарт заглянул внутрь. Эдди ощупывал стол, пока не нашел настольную лампу и не включил ее. Комната мгновенно осветилась.

– А потолочного светильника нет? – спросил Хогарт.

– Сломался.

В помещении без окон стояли только стул, письменный стол с компьютерным терминалом и несколько шкафов.

В глубине рядком располагались три закрытых двери, которые, вероятно, вели в отдельные архивные комнаты. Во всяком случае, никаких стопок дел до потолка здесь не было.

Хогарт вошел и провел пальцем по столу. На подушечке остался толстый слой пыли.

– У нас хотя бы пыль протирают, – заметил он и вопросительно посмотрел на Эдди. – Где хранятся данные за 1988 год?

Эдди подошел к одной из дверей и уже собирался вставить ключ в замок, как Хогарт положил руку ему на плечо. Он достал из пиджака шариковую ручку и кончиком коснулся замочной скважины. Цилиндр провалился внутрь. В свете лампы на металле были отчетливо видны царапины. Кто-то выломал цилиндровый замок плоскогубцами, открыл дверь, а потом просто вставил его обратно.

Хогарт полез в карман пиджака и достал латексные перчатки, которые использовал утром на вилле Островского. Он открыл дверь и щелкнул выключателем. Несколько люминесцентных ламп замигали и осветили узкий проход, до самого потолка заставленный архивными шкафами. Воздух здесь был тяжелым, затхлым.

– Как можно выяснить, что произошло в 1988 году?

Эдди указал на книгу, висящую на шнуре у стены.