Мельница ангелов

ANDREAS GRUBER

DIE ENGELSMÜHLE

Copyright © 2008 by Wilhelm Goldmann Verlag, München, in der Penguin Random House Verlagsgruppe GmbH.

© Перевод, ООО «Гермес Букс», 2026

© Художественное оформление, ООО «Гермес Букс», 2026

Пролог

Для большинства венцев посещение блошиного рынка на Кеттенбрюккенгассе – всего лишь мимолетная встреча, короткое погружение в иной мир, где правят бал потрепанные книги, старые открытки и прочий хлам. Но только не для Петера Хогарта. Для него блошиный рынок был ностальгическим оазисом спокойствия, где он почти каждое воскресенье устанавливал собственный прилавок, чтобы хоть ненадолго вырваться из рутины своей работы. В этот день его клиенты могли катиться ко всем чертям. Хогарту до смерти надоели запутанные дела о мошенничестве, которыми его нагружали городские страховые гиганты, когда их собственные ищейки заходили в тупик.

Кто-то расслаблялся с помощью йоги, прогулок или акварельной живописи. Хогарт же лучше всего отдыхал, когда торговал автографами и киноафишами пятидесятых годов или раскладывал на прилавке джазовые синглы в засаленных обложках. Последние полгода он также пытался продать коллекцию видеокассет с фильмами Эдгара Уоллеса, принадлежавшую его брату, каждую неделю снижая цену на несколько центов. Но кассеты никого не интересовали. Впрочем, он не стремился разбогатеть, что и так было невозможно с этими раритетами – другие называли их просто хламом. Он искал контакта с такими же чудаками, как он сам, которые проводили свободное время в узких проходах между сотнями прилавков – особенно в жаркий весенний день, как сегодня, когда воздух дрожал над асфальтом.

Солнцезащитные очки Хогарта торчали в его длинных темных волосах, и серебряная оправа отлично сочеталась с седеющими висками. В сандалиях, джинсах и выцветшей футболке с надписью Jazzland он меньше всего походил на частного страхового следователя, скорее на человека, который каждую свободную минуту проводит в антикварных лавках и на барахолках, слоняется по фестивалям короткометражного кино и время от времени пишет статьи об искусстве. Впрочем, в настоящем искусстве он не особо разбирался. Этот отдел находился через ряд, там теснились вазы, выполненные в изящном югендстиле, барочные рамы для картин и резные статуэтки Иисуса. Цены нередко достигали тысячи евро, и публика в этой части рынка выглядела соответствующе. Поэтому мальчишка с соломенными волосами, веснушками и заштопанными шортами выглядел там совершенно неуместно. Десятилетний сорванец вряд ли мог позволить себе столик в стиле бидермайер. Тем не менее он уже несколько минут протискивался между людьми, то и дело переводя взгляд с определенного прилавка на его владельца. Лишь вопрос времени, когда он что-нибудь украдет. Место для этого было идеальным. В нескольких метрах начиналась лестница, ведущая вниз к станции метро. Вдали слышался грохот подъезжающих вагонов, скрежет рельсов и визг тормозов. Никто бы не поймал мальчишку, если бы ему удалось вовремя затеряться среди пассажиров.

Хогарт уставился на станцию. Только что по лестнице поднялись два человека, которых он знал слишком хорошо. Они направились прямо к его прилавку. Высокий и худощавый в костюме выглядел как напыщенный щеголь, а низкорослый в неглаженой рубашке – как человек, которого недавно бросила жена. Оба были примерно того же возраста, что и Хогарт, чуть за сорок, и так же не вписывались в атмосферу блошиного рынка, как и мальчик. Любой, кто хоть немного умеет наблюдать за людьми, заметил бы, что их интересовали не товары на прилавках, а присутствующие. Их взгляды метались от одной пары глаз к другой, словно кого-то искали – и Хогарт уже догадывался, кого именно. Вдруг мальчишка-блондин пронесся мимо его прилавка, и все видеокассеты с грохотом свалились на землю. При этом паршивец все-таки схватил один из фильмов Эдгара Уоллеса.

Убегая, воришка засунул кассету под футболку. Как стрела он пронесся сквозь толпу, которая расступалась, словно перед бешеным терьером. На мгновение Хогарт задумался, не побежать ли за мальчишкой. Возможно, он даже должен был покинуть прилавок, а когда вернулся бы, обнаружил, что сообщник уже обчистил весь его стол. Хогарт глубоко вздохнул. Черт с ним! Он все равно никогда бы не продал этот фильм.

Хогарт вытянул шею, чтобы проследить, как мальчишка исчезнет в метро, но до этого не дошло. Шкет столкнулся с двумя мужчинами, которые, в отличие от всех остальных, не уступили ему дорогу, и, прежде чем успел опомниться, один из них схватил его за ухо. Они жестко потащили воришку через ряды к прилавку Хогарта. Небритый все еще держал его за ухо, а щеголь в костюме влепил мальчишке подзатыльник. Тот завопил во весь голос, и первые прохожие начали возмущаться. Обычно на венской автобусной остановке можно было украсть сумку у бабушки, и никто бы даже пальцем не пошевелил, но если кричал ребенок, это задевало венцев за живое.