– Профессор Боман – замечательная женщина, – быстро сказал Хогарт, прежде чем Татьяна успела начать свой рассказ о его бывшей жене и магазине марионеток в Амстердаме. В этот момент он понял, что его чувства к Линде Боман более чем неоднозначны. С одной стороны, его не покидало ощущение, что она что-то скрывает, с другой – он без колебаний доверил бы этой женщине свою племянницу для получения профессионального образования, даже если речь шла бы всего лишь о небогатом ремесле художника.

– Она много рассказала о себе, – добавила Татьяна с ноткой гордости в голосе, словно стремилась повторить карьеру профессора Боман.

– В самом деле? – удивленно посмотрел на нее Приола. – После того, что случилось с ее родителями, она редко говорит о себе.

Внезапно Хогарта осенило.

– Ее отец, случайно, не Эрнест Боман, тот самый издатель?

– Да, владелец издательства «Боман». Юридические книги и профессиональные журналы. Вы его знали?

– Только по прессе, – попытался вспомнить Хогарт. – Он умер примерно два с половиной года назад…

– Верно, в новогоднюю ночь, – вздохнул Приола. – Он был влиятельным человеком и всегда поддерживал академию.

– Сестра Линды Боман тоже преподает в академии? – спросил Хогарт.

– Нет. – Приола мягко улыбнулся. Его голос стал тише, и слова больше не отдавались эхом по коридору. – Мадлен совсем из другого теста. Она художница… – Он пожал плечами. – Неуспешная художница, если хотите знать мое мнение. Для преподавания она слишком своенравна и живет уединенно в своем мире. Надеюсь, у вас все получится, юная леди, потому что мне было бы приятно приветствовать вас здесь осенью. – Приола улыбнулся Татьяне.

– Я постараюсь, – ответила та.

После того как Татьяна надела шлем и, показав двумя пальцами знак победы, выехала с парковки, Хогарт остался один у своей машины.

Он проводил племянницу взглядом – она обогнула на мопеде фонтан и так резко газанула, что гравий разлетелся во все стороны. Потом наконец исчезла из вида.

В тот же момент зазвонил телефон Хогарта. Это была Габи, его контактное лицо в «Телекоме».

Глава 6

Хогарт прогуливался по кафетерию Больницы императрицы Елизаветы, где раньше Абель Островский возглавлял отделение неврологии и Институт физической медицины. Было уже четыре часа дня, и его желудок урчанием напомнил о себе. Он купил сэндвич с ветчиной и банку пепси и огляделся.

По информации Габи, в ночь убийства Островский сделал всего два звонка: в 17:30 со стационарного телефона семье Зайдль и пять минут спустя со своего мобильного – на автоответчик Курта.

К этому времени Хогарт уже успел позвонить семье Зайдль, поговорил с матерью и выяснил, что ее сын Эдуард работает архивариусом в Больнице императрицы Елизаветы. Эдди, как она его называла, как раз был на дежурстве, и после разговора Хогарт немедленно выехал.

Теперь он стоял в кафетерии больницы в поисках мужчины около тридцати лет, с высоким лбом и черными как смоль волосами, который, по словам портье, только что пошел выпить кофе. В обеденном зале сидело множество пациентов с костылями, в инвалидных креслах или со штативами для капельницы. В воздухе пахло кофе и выпечкой, тихая музыка из радиоприемника заглушалась разговорами пациентов и их посетителей. Когда Хогарт заметил в нише мужчину в синей больничной форме и белых кроссовках, который соответствовал описанию Зайдля, он направился к нему. Под больничной курткой на молодом человеке была выцветшая футболка с логотипом группы Slipknot.

– Меня зовут Петер Хогарт. У вас есть минутка? – Не дожидаясь ответа, он сел за стол.

Эдди Зайдль уставился на банку пепси Хогарта.

– Эта штука разъест ваш кишечник, как термиты деревянный столб.

– Моя бывшая девушка вышла замуж за генерального директора Coca-Cola, – пояснил Хогарт.

Эдди на мгновение окинул его недоверчивым взглядом.

– Понятно. Приятного аппетита.

– Я здесь из-за примара Островского.

Эдди приподнял бровь.

– Долго же вы добирались.

Долго? Хогарт покрутил банку в пальцах, стараясь не выдать своего удивления.

– Я позвонил в участок еще утром, как только прочитал в газете об убийстве. – Эдди отодвинул пустую кофейную чашку и подался вперед. – Это правда, что там пишут? Ну, про жуткие порезы и… настоящую бойню?

– Я не могу это комментировать, – ответил Хогарт.

Архивариус, похоже, был совершенно уверен, что Хогарт из криминальной полиции и пришел проверить наводку, поскольку даже не попросил предъявить удостоверение.

Эдди провел пальцами по трехдневной щетине, более густой на подбородке. Он не был похож на человека, который до сих пор живет с матерью. Хотя кто-то ведь гладит ему футболки.

– Мой перерыв закончился, мне нужно вернуться в архив, в подвал. Пойдемте со мной – там я расскажу, чего от меня хотел Островский.

– А нельзя прямо здесь? – настаивал Хогарт. Он вспомнил о пожаре в региональной кассе медицинского страхования, который еще предстояло расследовать для «Медеен энд Ллойд».