Хогарту предстояло принять решение – и единственным вариантом было как можно скорее избавиться от Татьяны. Иногда она немного напоминала ему Курта, только не увлекалась био-хиппи-эзотерикой, а была гораздо экстремальнее. Несмотря на свои почти семнадцать лет и миниатюрную фигуру, она дважды в неделю тренировалась с боксерской грушей в спортзале, играла на бас-гитаре в девичьей панк-группе, которая называлась Johnny Depp, носила пирсинг в пупке и готическую татуировку на плече. Под ней значилось Spider – ее прозвище в группе. Хогарт мог разглядеть надпись под тонкой лямкой ее топа. В целом выглядело неплохо, но на теле его племянницы ему это не нравилось. Он всю жизнь утверждал, что никогда не превратится в старого консервативного человека – как его отец незадолго до смерти, – но с тех пор, как Татьяна все больше становилась фриком, он уже не был в этом так уверен.

– Татьяна, пожалуйста, – начал он. – Поезжай домой и…

– Я видела фото в газете. Убитый отправил моему отцу видео, которое теперь у тебя, верно?

Типично. Его брат просто не мог держать язык за зубами.

– Под каким предлогом мы туда теперь войдем?

– Тихо! – Хогарт бросил взгляд на преподавателей у балюстрады.

– За кого мы себя выдадим? – прошептала Татьяна.

– Ни за кого, – прошипел Хогарт. – Ты едешь домой!

Татьяна встала на цыпочки.

– Предлагаю притвориться супружеской парой, интересующейся искусством.

– Очень правдоподобно.

– Но тебе придется снять очки. Такие сейчас никто не носит – выглядят просто отвратительно.

Хогарт оставил очки на месте.

– Езжай домой, – сказал он раздраженным, но все еще относительно спокойным тоном.

– Ладно, давай серьезно. – Татьяна кивнула в сторону академии. – Без меня ты ничего не выяснишь. Они сразу поймут, что ты что-то вынюхиваешь. У тебя еще есть твой фальшивый полицейский жетон?

– Гарек его у меня забрал.

– Это тот красавчик?

– Гарек – это урод, красавчика зовут Айхингер.

Хогарт заметил, как разговоры у балюстрады стихли. Теперь за ними наблюдали сразу несколько человек.

– Пойдем, – вздохнул он. – Но ты ни слова не говоришь, понятно?

Татьяна кивнула.

– Ты моя дочь, в следующем месяце сдаешь выпускные экзамены в школе и собираешься осенью поступать сюда, изучать искусство среди всех этих сумасшедших – ясно?

– Отличный план.

– Я тоже так думаю, потому что ты сама выглядишь довольно безумно.

Вольфрам Приола, ректор академии, вовсе не походил на сумасшедшего. Этот человек в чудовищной оправе с толстыми линзами, с аккуратным боковым пробором и коротко подстриженными седыми усами и бородкой напомнил Хогарту собственного отца. Хотя они жили в совершенно разных мирах, он всегда относился к отцу с уважением и почтением, неизменно восхищался его демократичностью, справедливостью и интеллигентностью. Но к сожалению, при этом его отец был еще и настоящим простаком – по крайней мере, когда дело касалось деловой хватки. Совершенно не важно, шла ли речь о лавке подержанных вещей или антикварном магазине – партнеры всякий раз доводили его до разорения. И Хогарт еще мальчишкой поклялся себе никогда не быть таким же наивным, как его отец. Именно поэтому он стал страховым следователем – чтобы ловить мошенников, наживающихся на других, и тем самым хоть как-то исправить то, что в юности не смог предотвратить.

Легкое покашливание Приолы вернуло его в реальность. Они стояли в парадном зале академии, и каждый звук, отражаясь от высокого купола с потолочной фреской и мраморных плит на богато украшенных лестницах, возвращался к ним гулким эхом.

Ректор, едва достававший Хогарту до плеча, ослабил узел галстука.

– У нас обучается около восьмидесяти студентов, а преподаватели и приглашенные лекторы ведут примерно двадцать курсов в семестр. Какое направление интересует вашу дочь?

«Вашу дочь. Если бы он только знал!»

– Ну… искусство в целом… – пробормотал Хогарт, бросив взгляд на Татьяну.

Та лихорадочно изучала учебный план на доске за спиной Приолы.

– Педагогика, история искусства или культурология – это не совсем мое, – призналась она. – Меня больше привлекает современное искусство, особенно когда оно затрагивает глубинную психологию – что побуждает художника выбрать тот или иной мотив.

Приола приподнял бровь, отчего стал похож на сову, только что обнаружившую в своих владениях еще одно существо со схожими интересами.

– Отличный выбор. В этом семестре, например, у нас есть семинар «Архетипы души в современном искусстве».

– Звучит интересно.

«Лицемерка», – подумал Хогарт, но в глубине души был благодарен Татьяне за то, как хорошо она справлялась со своей ролью.

– Курс пользуется большой популярностью, и среди участников есть, между прочим, несколько известных личностей. С одной стороны, тема весьма увлекательная, с другой – дело в самом преподавателе. Профессор Боман считается признанным авторитетом в этой области, а ее методы преподавания – нестандартные, но поразительно точные.

У них получилось!

Татьяна незаметно ткнула Хогарта в бок, когда они последовали за ректором в кабинет Линды Боман.

Глава 5

Хогарт и Татьяна стояли перед столом Боман, после того как ректор их представил, вышел и закрыл за собой дверь.