Хогарт старался дышать поверхностно. Прижавшись к стене, он взглянул на дверной косяк. Здесь, в углублении, тоже лежал свиток. Считалось, что прикосновение к мезузе приносит удачу, но Хогарт не стал ее трогать. Даже Островскому молитвы не помогли, а тот уж точно в это верил.

Хогарт осторожно выглянул из-за двери. Очевидно, теперь он находился в кабинете примара. Напротив него стоял письменный стол, на котором лежали кипа и молитвенник для Хануки. На вешалке рядом с напольным торшером висела черная мантия с кисточками, а за ней весь угол комнаты занимал массивный шкаф с заполненными до краев полками.

Пока на лестнице раздавались шаги, Хогарт изучал подписанные наклейки на сотнях музыкальных кассет, сложенных на полках. Только номера, без каких-либо пояснений. Под ними стояли телевизор и видеоплеер. Рядом с пультом лежал адаптер формата видеокассеты VHS для воспроизведения записей с видеокамеры.

В соседней комнате полицейские громко обсуждали пустяки. Внезапно их разговор словно перестал существовать для Хогарта, когда он понял, что на самом деле имел в виду Островский во время своего звонка. Примар говорил не о видеокассете VHS, а о записи видеокамеры – и сотни футляров в шкафу содержали вовсе не музыкальные кассеты, а восьмимиллиметровые кинопленки. Отсюда и адаптер. Возможно, Островский в ночь убийства просматривал ту самую кассету – и адаптер лежал рядом с видеоплеером вовсе не случайно. Устройство было даже включено, и на дисплее мигало время.

Хогарт внимательно осмотрел кассеты. Все они были пронумерованы, но в третьем ряду снизу одна отсутствовала: номер 348. Осторожно он вышел из своего укрытия за дверью. Заглянул в адаптер, но тот оказался пуст. Затем пальцами открыл крышку видеоплеера – тоже пусто. Либо убийца забрал кассету с собой, либо полиция уже изъяла ее… либо она все еще находилась в доме. Хогарт подождал несколько минут, пока следователи не вышли из гостиной на террасу. Он слышал, как они закуривали сигареты снаружи и разговаривали.

– Кто этот парень, вон там? – раздался один из голосов.

– Тот, кто все время сюда звонил.

– Рольф его здорово прижал.

Мужчины рассмеялись. Хогарт воспользовался моментом и пробежал через гостиную на другую половину дома. Его бахилы шуршали по ковру, но следователи были слишком увлечены собой, чтобы его услышать. Судя по всему, других полицейских в доме в данный момент не было, так как из соседних комнат не доносилось ни звука.

В гостиной Хогарт выдвинул ящики всех комодов, обыскал мини-бар и встал на стул, чтобы снять крышку кондиционера. Однако в нише в стене не оказалось ничего, кроме пыли и паутины.

На кухне Хогарт открыл холодильник, все шкафы и ящики, порылся в держателе для салфеток, банках с сахаром и мукой и даже заглянул в щель тостера. Цокольную планку кухонной мебели снять было нельзя, иначе он бы предположил, что видеокассета спрятана под встроенными шкафами. Рядом с кухней находился туалет. Осторожно Хогарт поднял тяжелую керамическую крышку бачка – излюбленное место для тайников. Но ни в бачке, ни под крышкой кассеты не оказалось.

Затем он направился в ванную – просторное помещение с двумя раковинами, душевой кабиной и ванной с золотой плиткой и золотой фурнитурой. Огромное зеркало в барочной раме визуально удваивало пространство. Тут Хогарт заметил позади себя лысую фигуру. Вскинув руки, он резко обернулся, но мужчина не пошевелился. Хогарт глубоко вздохнул: перед ним стоял манекен в человеческий рост, на поверхности которого красными кругами и линиями были обозначены рефлекторные зоны и точки акупрессуры. В кабинете его брата стоял похожий манекен, с помощью которого Курт объяснял пациентам воздействие определенных точек давления и массажных техник.

Сердце Хогарта все еще колотилось. Он торопливо осмотрел ванную и заметил, что на металлических кольцах, свисавших с карниза над ванной, остались клочки пластика. Убийца сорвал занавеску и выбрал эти четыре квадратных метра клеенки местом для своей пытки.

За исключением шкафов, в которых лежали лишь полотенца и туалетные принадлежности, других мест, где можно было бы спрятать видеокассету, не было. Хогарт нерешительно стоял посреди ванной. Сквозь приоткрытое окно до него доносились голоса Гарека и его брата из прихожей. Допрос все еще продолжался, но в следующий момент он услышал, как мужчины прощаются. У него оставались считаные мгновения, прежде чем его обнаружат в доме. Почему, черт возьми, именно Курт?! Помимо отношений преподавателя и студента в университете, совместных лет работы в больнице и нескольких случайных встреч, у Островского и Курта не было ничего общего. Что могло связывать обоих? Один стал примаром и специалистом по спинному мозгу, другой – ортопедом с подготовкой в области мануальной терапии. И все же должна была быть какая-то связь… Манекен!

Хогарт обернулся и уставился на фигуру в человеческий рост. Одна рука безвольно свисала вдоль тела, другая указывала в центр комнаты. Нет – не в центр, а на ванну. Если это и был знак, оставленный Островским, то расшифровать его мог только Курт.