Он ходил вдоль строя, согнувшись в талии и разглядывая наши промежности. Двумя другими инструкторами были штаб-сержант Карпентер и штаб-сержант Батлер — истинные люди в масках. За десять недель мы так ничего о них и не узнали. Они доминировали над нами каждый час бодрствования, но взаимодействие с ними происходило почти исключительно на животном уровне.

Их любимым утренним ритуалом было одевание по разделениям. Когда кандидаты выстраивались, мы начинали кричать и играть в «Саймон говорит»: «Надень левый носок, сейчас же!»[11] У нас было три секунды, чтобы снять шлепанец и надеть черный носок.

— Слишком медленно! Снимай! — Олдс завывал в такт, как будто под барабанный бой.

Мы возвращались в исходное положение, держа по носку в каждой руке. Краем глаза я заметил рядом с собой кандидата Данкина. Я проклинал расположение коек по алфавиту, поскольку Данкин стал громоотводом для любой ненависти и недовольства. У него был лишний вес и недостаточная мотивация. Пока остальные кандидаты взвода играли в игру с сержантом-инструктором, Данкин медленно одевался сам. Конечно же, Олдс тоже заметил это.

— Оба-на, у нас тут личность. — Олдс произнес это слово так, словно оно было синонимом слова «растлитель малолетних». — Кандидат Данкин, что вы делаете? — Снова раздался барабанный бой.

Данкин не ответил. Он снял носки и вернулся в исходное положение, тупо уставившись на противоположную стену казармы. Олдс левитировал в двух дюймах перед его носом, шипя шепотом, который могли слышать только те, кто находился ближе всего к нему.

— Я поймал тебя на мушку, сынок. Но ты еще помучаешься, прежде чем я отправлю тебя домой.

Данкин моргнул, а Олдс вдохнул, прежде чем прокричать взводу.

— Правый носок!

На этот раз он даже не стал ждать, чтобы посмотреть, как быстро мы шевелимся.

— Слишком медленно!

После десяти повторений с носками мы оказались с ботинками на руках, топая по казарме на руках и коленях, «маршируя» в такт. Олдс объяснил, что медленно исполняемые приказы означают упущенные преимущества. Мой страх перед ШКО утих, сменившись разочарованием. Мне был непонятен смысл этих игр; это походило на дедовщину, а от морской пехоты я ожидал большего. Я ползал по кругу, надев ботинки на руки, и фантазировал об увольнении, о том, чтобы вернуться домой и провести остаток лета спасателем. Это был не тот обряд посвящения в воины, который я искал.

Когда Олдс объявил, что игра закончилась, мы оделись и высыпали на улицу, чтобы построиться на площадке для занятий физической подготовкой.

*****

Центральным элементом площадки для физической подготовки был красный деревянный помост. На нем, на фоне восходящего Солнца, выделялся силуэт старшего сержанта Британской королевской морской пехоты. Он прибыл сюда из Великобритании по обмену и явно наслаждался тем, что приводил в порядок взводы начинающих американских офицеров.

— Доброе утро, кандидаты. Ваша постоянная диета из биг-маков и Джерри Спрингера[12], несомненно, подготовила вас к сегодняшнему утреннему занятию. Помните, ничто так не доказывает мне ваши старания, как рвота.

На этот счет у меня уже была история о рвоте, вызванной Корпусом. Через несколько недель после выступления Тома Рикса я зашел на вербовочный пункт морских пехотинцев в Ливане, штат Нью-Гэмпшир. Над казенным металлическим столом висели плакаты с такими лозунгами, как «Превосходное мышление всегда побеждало превосходящую силу» и «Мы ищем несколько хороших парней». Мне это понравилось. Хрустящий, одетый с иголочки сержант, сидевший за столом, оглядел меня с ног до головы и рассмеялся. Конечно, сообщил он, он бы мог записать меня прямо сейчас, и к концу недели я бы уже ехал в автобусе в Пэррис-Айленд, но поскольку я учусь в колледже, он полагает, что я предпочту офицерскую программу, а его отдел занимается только морскими пехотинцами рядового состава. Я признался, что едва ли понимаю разницу. В ответ он вручил мне визитную карточку и пожелал всего хорошего. Сидя в машине, я посмотрел на визитку. Капитан Стивен Эттьен, отдел отбора офицерского состава, Портсмут, Нью-Гэмпшир.

Через три недели я отправился в Портсмут. Офис был спрятан в неприметном деловом центре. Эффектная секретарша поприветствовала меня и усадила на диван. Комната ожидания была выдержана в нейтральном ключе, мягко освещенной, почти корпоративной — совсем не то, что я ожидал. Когда открылась дверь во внутренний кабинет, я поднялся. Капитан Эттьен, подстриженный и подтянутый, выглядел в своей парадной темно-синей униформе так, как в моем воображении и должен выглядеть морпех на всех рекрутинговых плакатах.

— Итак, вы считаете, что у вас есть все необходимое, чтобы стать офицером моего Корпуса. — Это было утверждение, в котором звучало почти обвинение, а не вопрос.