Идея Уитмера о хорошей подготовке напомнила мне кое-что из того, что я читал о римских легионах: их учения были бескровными битвами, чтобы их битвы были кровавыми учениями.

*****

Однажды ночью на ветреном хребте над Тихим океаном он довел эту мысль до конца. Три пехотные роты батальона самостоятельно друг от друга продвигались к учебному городку, выстроенному из шлакоблоков. Наша задача состояла в том, чтобы не позднее 01:00 соединиться возле города и захватить его, чтобы последующие силы могли использовать его в качестве перевалочной базы. За городком вела наблюдение разведывательная группа, и план атаки батальона постоянно менялся по мере того, как группа обновляла свои донесения о том, как расположились защитники.

Рота «Браво» сошла на берег с корабля ВМС за пару часов до этого. Мы спотыкались в густом тумане, продвигаясь вдоль хребта, все еще находясь в миле от места, где планировали соединиться силы батальона. Ветер вихрями гнал туман по тропе и в темноту, которая расступалась по обе стороны. Позади меня пулеметчики и минометчики тащили свое тяжелое вооружение так тихо, как только могли, заглушая ворчание, стоны и лязг металла. Каждые несколько минут капитан Уитмер передавал по рации командирам взводов донесения из батальона. Я ругался в темноте, пытаясь одновременно ориентироваться, следить за изменением плана и информировать командиров отделений о последних новостях по мере того, как мы приближались к точке встречи. Штаб-сержант Марин, должно быть, прошел вдвое больше, чем остальные, двигаясь взад-вперед вдоль колонны, чтобы передавать сообщения и следить за морскими пехотинцами. Взвод смирился с изменениями — никаких жалоб; никаких колебаний. Мы прибыли в 00:45, измотанные и дезориентированные, но вовремя, чтобы начать атаку. Другие роты сообщили по радио, что они отстают еще на целый час.

Пока мы ждали, у Уитмера собрались его лейтенанты. Он подошел к нам, промокшим и дрожащим, и рассказал об уроке этой ночи.

— Командиры других рот прекращали движение каждый раз, когда по рации передавали изменения в плане. Они вызывали своих командиров взводов и показывали им новый план на карте. А теперь смотрите — они чертовски опаздывают.

Он сделал паузу, и я посмотрел на Патрика, видя, как в его голове, как и в моей, выкристаллизовывается этот урок.

— Вы, ребята, наверное, проклинали меня за то, что я вносил изменения на ходу. — Мы кивнули в знак признания. — Но я делал это, потому что вы должны научиться действовать именно таким образом. Любой из вас, — прошептал он с ударением, указывая на каждого, — находится на расстоянии одной пули от командования этой ротой. И вы должны научиться этому здесь, а не в Иране, Сомали или еще где-нибудь.

Я взглянул на часы и увидел, что до прибытия других рот еще более получаса. Капитан Уитмер, должно быть, сделал то же самое, потому что вслед за этим задал вопрос:

— Так что же нам теперь делать?

Он не искал совета; он хотел покритиковать наши решения.

— Мы должны атаковать, сэр. — Я произнес это с уверенностью, которой не чувствовал. — У нас здесь целая рота. Разведка доложила, что в городе всего около дюжины парней. Батальон не просто так установил свои сроки.

Капитан Уитмер ответил, что нас, пехотных офицеров, учили быть агрессивными. Все согласно кивнули.

— Но между агрессивностью и глупостью есть тонкая грань.

Хорошие командиры, объяснил он, могут действовать прямо у этой черты, не переходя ее. Мы должны знать разницу между риском и авантюрой. Все командиры идут на риск; это просчитанные решения, направленные на достижение успеха в опасной обстановке. Азартные игры — это чистая случайность: закрываешь глаза и бежишь вперёд.

— Атаковать этот город прямо сейчас, лейтенант Фик, — произнес он с новой силой, — было бы авантюрой. Никогда не торопитесь, чтобы не погибли ваши морпехи.

Когда прибыли остальные роты, батальон атаковал город и закрепился в нем. Я с гордостью наблюдал за тем, как мой взвод уверенно продвигается через наш участок, состоящий из шлакоблочных зданий. Им было весело. При подавляющей силе трех рот мы не понесли потерь, и небольшое отставание от графика батальона не имело значения. Я почувствовал себя спокойным.

Мы выбрали более прямой путь к лодкам, желая оказаться подальше от пляжа до рассвета. За облаками неясным пятном виднелась Луна, а ветер усилился, разбрасывая брызги по воздуху и обдавая нас песком. Волны накатывали на берег по три штуки. Ротные рулевые остались с лодками, и к нашему приходу они стояли у кромки воды, готовые к спуску на воду.

Мы со штаб-сержантом Марин стояли на коленях на песке, с трудом влезая в гидрокостюмы. Я заметил, что его костюм был в два раза толще моего.

— Почему костюм белого медведя, штаб-сержант?

С самодовольным видом тот ответил:

— Я уже бывал в лодочной роте, сэр.

Я посмотрел на океан, обдуваемый ветром.

— Я сегодня отморожу себе сиськи, да?