Но энтузиазма во мне стало меньше. Чем больше я думал об этом, тем больше был недоволен своим поступком. Капитан Новак отдал мне приказ. Я понял его, признал и ослушался. При этом я предпочел свой краткосрочный эмоциональный комфорт долгосрочной пользе для моих товарищей от работы с психиатрической жертвой на тренировке. Мы никогда больше не говорили об этом и проскользнули через разбор выполненной задачи, где каждый негласно знал, чего не следует говорить. Но меня это грызло. После целого года пребывания в Куантико импульс все еще мог победить подготовку.

*****

Мы закончили КПО в пятницу утром в сентябре. Мой отец приехал в Куантико на торжественный завтрак, и я гордился тем, что он сидел рядом со мной. Столы были накрыты камуфляжными пончо. Мы ели стейк и яйца — традиционный завтрак перед выпуском. Двигаясь медленной чередой, каждый из двадцати восьми человек пожал руку капитану Новаку, получив диплом, свидетельствующий о присвоении желанной военно-учетной специальности № 0302 — пехотный офицер — и вышел в зал, чтобы произнести краткую цитату по военному делу.

Я выбрал кредо спартанской пехоты: «Когда ты возвращаешься из боя, ты либо несешь свой щит, либо тебя несут на нем».

Ви-Джей выбрал фразу бывшего министра ВМС и офицера морской пехоты Джеймса Уэбба: «Я бы не стал переходить улицу, чтобы посмотреть, как Джейн Фонда перерезает себе вены»[28].

После кофе поднялся капитан Новак. Он поздравил класс с окончанием одного из самых сложных в мире курсов для командиров малых подразделений и дал напоследок несколько советов.

— Ваши морские пехотинцы будут ожидать от вас четырех вещей: компетентности, смелости, последовательности и сострадания. — Он извлек из кармана блокнот на спирали и открыл обложку. — Принимая во внимание исторические данные, то четверо из вас однажды дослужатся до полковника, а ноль целых пять десятых станут генералом. — Новак сделал паузу, глядя на пустые места за главным столом. В каждой столовой морской пехоты есть свободное место в честь морпехов, пропавших без вести в бою. — А один из вас погибнет при исполнении служебных обязанностей.

— Больше никаких холостых патронов, джентльмены, — подытожил он. — Отныне вы должны знать, что когда эта страна набирает номер 911, то она звонит вам.

7

Уставившись на свое отражение в окне автомобиля, я поправил стрелковые значки на груди и стер отпечатки пальцев с золотистых «шпал» на плечах. До этого я надевал эту форму лишь однажды — в портновской мастерской. После окончания Курсов подготовки офицеров пехоты я отправился через всю страну в Кэмп-Пендлтон, располагавшийся к северу от Сан-Диего. Мы с Ви-Джеем сняли дом у океана и приготовились к зачислению на службу в 1-й батальон 1-го полка морской пехоты, известный как «Один-Один». Быть «первым из первых» звучало для меня неплохо, но я волновался. Это была не просто очередная школа. Это было мое первое командование на флоте, и я надеялся, что знаю достаточно, чтобы не опозориться и не причинить кому-нибудь вреда.

Я шел по гравийной стоянке, и пыль тонким слоем оседала на моих начищенных до блеска ботинках. Над дверью штаба батальона висела табличка, гласившая: ПЕРВЫЙ БАТАЛЬОН ПЕРВОГО ПОЛКА МОРСКОЙ ПЕХОТЫ — ПЕРВЫЙ В СТРОЮ, НА ПРАВОМ ФЛАНГЕ. «Первый правофланговый» — это почетное место на построении, поэтому я догадался, что это почетная награда, которой батальон удостоился за какие-то прошлые заслуги. Рядом с дверью висел перечень этих подвигов — ряд красных деревянных планок, исписанных желтыми названиями. Я остановился на ступеньках, чтобы прочитать их: Гуадалканал, Пелелиу, Окинава, Инчхон, Чосинское водохранилище, Дананг, Донгха, Хюэ, Куангчи, Кхесань, «Щит пустыни», «Буря в пустыне». С самой нижней планки, готовые к следующему добавлению, свисали пустые крючки, напомнив мне о пустом месте на граните военного мемориала морской пехоты.

По коридорам, гремя ботинками, бегали морпехи. Я постарался слиться с толпой, но «зеленый» лейтенант — это слишком заметно. Их глаза перебегали с моих ботинок на прическу, а затем возвращались на мое лицо со сдержанным «Доброе утро, сэр». Я нашел кабинет отдела личного состава батальона и положил стопку документов на стол прямо рядом дверью.

— Доброе утро, сержант. Я лейтенант Фик — новенький, представляюсь по случаю прибытия в часть.

— Мы определили вас в роту «Браво», сэр. — Он вырвал приказ из моей записной книжки и протянул ее обратно мне. — Капитан Уитмер. Вниз по лестнице и налево.

*****

Я глубоко вздохнул и трижды постучал пальцем по стене из шлакоблоков за дверью с табличкой: «КОМАНДИР РОТЫ».

— Войдите!

— Доброе утро, сэр. Разрешите доложить — лейтенант Фик прибыл в ваше распоряжение. — Я замер по стойке «смирно» перед металлическим столом, упершись глазами в заднюю стену.

Капитан Уитмер встал, чтобы пожать мне руку. Он был похож на актера Эда Харриса, такой же точеный и седой.

— Рич Уитмер. Добро пожаловать на борт. Присаживайтесь.

Он указал на небольшой диванчик перед своим столом. На полу рядом с ним лежали каска и бронежилет, а я, не замечая его блуждающего взгляда, пытался рассмотреть другие детали в комнате: кружку штата Мичиган, фотографию маленького мальчика, выгравированные памятные награды пехотного взвода и подразделения по борьбе с наркотиками в Таиланде.