Макхью настоятельно рекомендовал нам сохранять непредвзятость и узнавать о каждом ВУСе, прежде чем решать, на какую из них претендовать. Я кивнул, но знал, что меня устроит только одно: пехотный офицер. Мне нужна была чистота человека с оружием, преодолевающего большие расстояния пешком, ориентирующегося, преследующего, рассчитывающего, использующего личное мастерство. Я не мог позволить самолету или танку встать у меня на пути, и уж точно не собирался сидеть за письменным столом. Я хотел пройти испытание, чтобы понять, есть ли у меня то, что нужно. Недавно Корпус морской пехоты объявил о начале вербовочной кампании в свои ряды под девизом «Никто не любит воевать, но кто-то должен знать, как». Его потом отменили, потому что морские пехотинцы действительно любили сражаться, а начинающие офицеры морской пехоты хотели сражаться.

Жизнь пехотинца была беспорочной. Я чувствовал преемственность с другими пехотинцами, которая тянулась еще со времен Фермопил. Оружие и тактика могли меняться, но это были лишь аксессуары — люди оставались прежними. Во времена спутников и ракетных ударов та часть меня, которая считала, что я родился слишком поздно, тянулась к пехоте, где храбрость все еще имеет значение. Быть морским пехотинцем — это не о деньгах на аспирантуру или обучение какому-то навыку; это был обряд посвящения в обществе, которое стало настолько мягким и однородным, что само это понятие часто вызывало насмешки.

В первую неделю нашего пребывания в ШОСП капитан Макхью попросил нас подготовить список выбранных нами ВУС с первого по двадцать четвертый. Он сказал, что будет использовать эти списки при оценке нас в течение следующих месяцев и сделает все возможное, помня о первостепенных «потребностях службы», чтобы назначить нас на одну из трех лучших специальностей. Я представил бумагу, в которой указал, что три моих лучших варианта — это пехота, пехота и пехота.

— Лейтенант Фик. — Капитан просмотрел листы и вызвал меня вперед. В его голосе звучала боль. — Не изображайте из себя умника. Запишите три варианта.

— Все, чего я хочу, — это стать пехотным офицером, сэр.

— Мы не всегда получаем то, что хотим, лейтенант. Половина людей в этом классе хотят быть «ворчунами»[21]. Морская пехота направит вас туда, где вы нужны морской пехоте. Единственный способ получить любую работу — это стать первым в классе. Как вы думаете, вы сможете стать лучшим в этом классе?

Помня о том, как я боролся за то, чтобы вообще закончить ШКО, не говоря уже о том, чтобы занять первое место, я выбрал в качестве второго и третьего вариантов штурмовые машины и танки.

*****

Школу основной и специальной подготовки я полюбил так же сильно, как вознавидел Школу кандидатов в офицеры. Джим шутил, что аббревиатура ШОСП расшифровывается как «Кровоточащий сфинктер»[22], но темп подготовки был высоким, материал — актуальным, и нас наконец-то обучали, а не отсеивали. Первый месяц мы провели на стрельбище, учась стрелять из винтовок М-16 и 9-мм пистолета «Беретта». Некоторые из моих однокурсников были охотниками с тех пор, как научились ходить, тогда как я стрелял из пистолета всего два или три раза в жизни. Корпус морской пехоты — это оружейный клуб, и пехоты это касалось больше всех, и я понимал, что начинаю с отставания. У меня было три недели, чтобы уделить этому внимание и научиться стрелять. В последнее утро, в день квалификационных стрельб, мы должны были стрелять на результат, и от этого зависело, какой значок мы будем носить на униформе. Те, кто едва прошел квалификацию, становились просто стрелками, выше них — меткими снайперами, а лучшие стрелки получали квалификацию эксперта[23].

— Это как презервативы, — объяснил Джим. — Большие, очень большие и очень-очень большие.

Я посмеялся, но, по моему мнению, ни один уважающий себя пехотный офицер не мог предстать перед своим первым взводом с чем-то меньшим, чем значок эксперта по огневой подготовке.

Курс стрельб из стрелкового оружия на известные дистанции включает в себя медленную и быструю стрельбу по ростовым и грудным мишеням на дистанции двести, триста и пятьсот ярдов. Медленная стрельба ведется с темпом примерно один выстрел в минуту из положения сидя, с колена и стоя. Быстрая стрельба подразумевает выстрел, повторное прицеливание и снова выстрел — в темпе десять выстрелов за минуту. Прицеливание осуществлялось через открытые механические прицелы, без использования оптики, и мы узнали, что хорошая стрельба — это вопрос дисциплины. Здесь нет никакого дзена и почти отсутствует элемент удачи. Делайте то, что вам говорят, и вы попадете в цель.

В Корпусе учат трем основам меткой стрельбы: прицельной картинке, опоре на костную структуру скелета и естественной точке прицеливания. Прицельная картинка — это совмещение переднего и заднего прицельных приспособлений винтовки с мишенью, что достаточно просто. Опора на скелет означает упирание винтовки в самую устойчивую поверхность — кость. Мышцы и сухожилия дрожат и трясутся, но кость, опирающаяся на землю, — это как штатив для фотоаппарата. Третий элемент, естественная точка прицеливания, является самым важным. С каждым вдохом стрелка дуло винтовки приподнимается. С выдохом оно опускается в естественную точку покоя между вдохами — естественную точку прицеливания. Сделайте естественной точкой прицеливания «яблочко» мишени, нажмите на спусковой крючок в конце выдоха, и вы попадете в мишень.