На протяжении двух недель мы изучали основы стрельбы, прибывая на стрельбище в предрассветной темноте и оставаясь там до полудня. Я понял, что ключом к успеху является постоянство, и маниакально следил за этим: одинаковый (легкий) завтрак каждое утро, одинаковые слои одежды, одинаковый способ чистки винтовки в конце каждого дня. Погода была великолепной: прохладное утро сменялось теплым солнцем, ветра почти не было. Идеальная погода для стрельбы.

На третьей неделе мы начали стрелять на результат, но в зачет шел только четверг. На курсе огневой подготовки можно было набрать 300 возможных очков, и для получения квалификации эксперта мне нужно было набрать 220. В понедельник я выбил 180. Во вторник — 210. В среду — 220. Зависнув на этой высоте, я лег спать в среду вечером, думая о постоянстве. Я должен был повторить все идеально. Единственным элементом, не зависящим от меня, была погода.

Я проснулся в 04:00 в четверг и распахнул жалюзи на своем единственном окне. По стеклу хлестал дождь, на ветру танцевали голые деревья. Холодное декабрьское утро. Проклятье. Мы забрали оружие из оружейной комнаты и расположились на парковке у Грейвс-холла, чтобы отправиться в трехмильный поход на стрельбище. Менее чем через час после того, как я вылез из теплой постели, я уже поднимался на холм с метким названием «Сердечный холм» — крутой подъем от русла ручья, который усложнялся грязью, тяжелым рюкзаком и вереницей блюющих лейтенантов, чьи завтраки оказались сытнее моих.

Когда мы добрались до полигона, было еще темно. Через двести ярдов тумана я едва мог различить красные ветровые флажки. Они хлопали параллельно земле — это был самый сильный ветер, при котором я когда-либо стрелял. Усевшись в темноте на свою коробку с патронами, я дрожал и ждал, когда станет достаточно светло, чтобы начать. Я размышлял об основных принципах стрельбы, отмораживая себе задницу на замерзшей земле на двухсотярдовом огневом рубеже. Прицельная картинка, опора на кость, естественная точка прицеливания. Делайте то, чему вас учили, и вы попадете в мишень.

По телу пробежали мурашки. В рюкзаке лежали свитер и куртка, но я боролся с желанием надеть их. Постоянство. Я не надевал куртку в теплые дни в начале недели. Лишний миллиметр ткани на моей руке сейчас мог оказать огромное влияние на маленький черный диск в пяти футбольных полях от меня. Я заставил себя согреться.

— Магазин на десять патронов, заряжай! — Голос руководителя стрельб доносился сквозь туман со своего места в башне над нами и позади нас.

— Приготовиться!

Я перевел рукоятку заряжания в заднее положение и дослал патрон в патронник.

— Стрелки, вы можете стрелять, когда появятся ваши мишени.

Я успокоил дыхание, позволив дулу подниматься и опускаться естественно. Отцентрировал мушку винтовки в целике заднего прицельного приспособления и навел ее на черную мишень. Подтянул локти к телу, скорчившись в грязи, чтобы создать единую связь между винтовкой, костью и грязью. Дыша естественно, я делал небольшие поправки, пока с каждым выдохом мишень не оказывалась в центре моего прицела. Затем нажал на спусковой крючок.

Сильно вправо. Я набрал на барабанчике боковую поправку, чтобы скорректировать порывы ветра, и снова выстрелил.

Сильно вправо.

Расслабься. Дыши ровно. Вернись к основам. Не обращай внимания на отвлекающие факторы. Нет ни холода, ни дождя, ни ветра. Делай то, чему тебя учили. Линия прицеливания. Хорошая опора. Легкий спуск.

В яблочко!

Следующие все двадцать выстрелов ушли в черный круг мишени. Стрельба была механической, заученной. Ключ, как мы слышали много раз, заключался в том, чтобы отработать удар и сделать его инстинктивным. Единственный навык, который требовался, — это усвоение уроков тех, кто был раньше. К тому времени, как я ушел с пятисотярдового рубежа, я набрал 231 очко.

*****

Усвоение институциональных уроков — главная тема занятий в ШОСП. Наши преподаватели любили указывать на стопку учебников по тактике на каждом из наших столов и говорить: «Эти книги написаны кровью лейтенантов и капитанов, которые шли до вас. Учитесь на их ошибках, и не повторяйте их». Корпус морской пехоты придерживается философии «ползи-ходи-бегай», поэтому бóльшую часть времени мы проводили в классе, а затем отправлялись в лес, чтобы отработать полученные знания. Поначалу это обучение было шаблонным, как и в Школе кандидатов в офицеры.

Мы заучили процесс управления войсками из шести этапов, которые обозначаются аббревиатурой BAMCIS. Начать планирование; организовать рекогносцировку; провести рекогносцировку; завершить план; отдать приказ; проконтролировать[24]. При выработке своего плана, для оценки тактической обстановки, мы использовали факторы METT-T: боевая задача; противник; местность; имеющиеся в наличии войска и огневая поддержка; наличие времени[25]. И самое главное — мы начали отдавать приказы. Не выкрикивать команды в разгар атаки, а оформлять многостраничные письменные документы, подготовленные по форме из пяти параграфов, называемой SMEAC: обстановка; боевая задача; выполнение задачи; администрация и материально-техническое обеспечение; управление и связь[26]. Нами были написаны десятки таких приказов.