Проведя несколько лет в одиночку с ребенком на руках, Лоррейн вышла замуж за монтажника трубопроводов, который возводил электростанции, специализируясь на атомных объектах. От него у нее родился еще один сын, и пока муж колесил по стране в поисках работы, она следовала за ним по пятам вместе с двумя мальчишками. Она любила мужа, но считала, что его слабость к алкоголю превращает жизнь в борьбу за выживание. Когда он пропивал всю зарплату, Лоррейн приходилось содержать сыновей на гроши, заработанные на череде низкооплачиваемых должностей: официанткой, больничной служащей, продавщицей в палатке с фейерверками.

В этом океане неопределенности Лоррейн во всем полагалась на Ди Джея. Даже будучи совсем маленьким, он проявлял завидное хладнокровие в кризисных ситуациях. Когда ему было восемь, он приволок домой в Оклахоме окровавленного пятилетнего брата Дэвида. Ди Джей прижимал к его лбу полотенце и крепко сжимал его руку. Лоррейн завизжала: — О боже! Что случилось?

Но первыми словами Ди Джея к матери были слова утешения: — Не бойся, мам. Он будет в порядке.

Какой-то уличный хулиган швырнул в его брата кусок трубы, оставив на голове страшную рваную рану. Ди Джей протащил Дэвида несколько кварталов домой, словно хладнокровный пожарный, выносивший ребенка из горящего здания. — С того самого дня, — вспоминала позже Лоррейн, — Ди Джей стал мне словно отец: он постоянно защищал брата — и меня. Когда Лоррейн наконец попыталась собрать волю в кулак и уйти от мужа, именно Ди Джею она доверилась. — Не бойся, мам, — сказал он ей. — Ты сильная. Мы прорвемся вместе. Эти слова придали ей сил, хотя слетели они с уст двенадцатилетнего пацана.

Помотавшись туда-сюда несколько лет, Лоррейн с сыновьями в 1984 году, прямо в пятнадцатый день рождения Ди Джея, вернулась в бостонский регион. Они обосновались в Ньютоне — небольшом городке на границе с Бостоном, — в мрачном, почти мертвенном доме с обтянутыми пленкой диванами. Дом принадлежал парализованной женщине, за которой Лоррейн ухаживала в обмен на крышу над головой. Ньютон был богатым, помешанным на учебе городом, так что адаптация далась Ди Джею тяжело — первокласснику старшей школы с весьма посредственными оценками. Местные подшучивали над его ковбойскими сапогами и странным южным акцентом. Они обзывали его реднеком — острейшее оскорбление, какое только можно вообразить в столь интеллигентном месте. Бывая в гостях у одноклассников, он сталкивался с таким уровнем благосостояния, который в глуши Теннесси и Оклахомы показался бы ненаучной фантастикой. Это лишь усиливало его стыд за угол в пыльном доме старухи, где они ютились.

К второму курсу семья переехала в соседний Уолтем, чей облик стремительно менялся: суровая промышленность и обветшалые трехэтажки уступали место стеклянным офисам хайтек-компаний и зеленым пригородам. Появившись на своей первой подростковой вечеринке, Ди Джей поймал на себе тяжелый взгляд одного из главных школьных хулиганов — здоровяка-торговца дурью. Ди Джей был высоким, но на тот момент очень тощим, так что все ждали, что его сейчас отметелят. Однако годы скитаний и постоянной необходимости защищаться сделали из него ловкого бойца. В конце концов он попросту швырнул наркодиллера сквозь окно. После этого над акцентом Ди Джея больше никто не смеялся.

Вскоре он ввязывался в такое количество драок, что школьный психолог вызвал его в кабинет и прямо спросил: — У тебя дома все в порядке? Он решил, что синяки и разбитые губы Ди Джея — признаки домашнего насилия, а не знаки отличия нового крутого и бесстрашного парня.

На следующий год Ди Джей перевелся в профтехучилище при городе, где обнаружил в себе талант к сварке. Вскоре он устроился подрабатывать к местному сварщику. После окончания школы мать помогла ему купить новенький черный «Файрбёрд Формула 350». Он боготворил эту машину и содержал ее в идеальном состоянии. С гордостью рассекая по центру города, он будто заявлял всему миру о появлении на свет парня, который всегда стыдился своей нищеты.

Душа компании, казавшийся достаточно опасным, чтобы быть притягательным, Ди Джей превратился в парня, заполучить которого мечтали девушки, а парни стремились держаться к нему ближе. Свой шарм он закрепил, накачав мышцы в качалке. После одинокого и бурного детства он наслаждался свалившимся на него вниманием. Он жил на полную катушку, бешено кутил, навёрстывая упущенное.

И все же, несмотря на все веселье, Ди Джей понимал, что в каком-то смысле потерялся. Школу он едва закончил, так что о колледже не могло быть и речи. Сменив несколько рабочих специальностей, он не видел перед собой особого будущего. Когда родственник предложил ему поехать с ним на коммерческую стройку в Сиракьюс, штат Нью-Йорк, Ди Джей согласился.