Человеческая клетка медленно вращалась при спусках по шахте, словно мягкая воронка воды, закручивающаяся вокруг стока. Ди Джей был говорлив, но сейчас ему совсем не хотелось говорить. Он уставился сквозь прутья клетки на двух других парней — водолазов, с которыми был знаком всего пару недель. Ему особенно трудно было раскусить того, что пониже ростом, — Дэйва Риггза. Хотя водолазы обычно отличались буйным нравом, глушили пиво и травили байки после смены, Риггз не пил и держался особняком. В один из их первых совместных дней Ди Джей занимался тем, чем занимался всегда, — травил байки, густо пересыпая их крепкими словечками, когда Риггз повернулся к нему и сказал: «Я был бы признателен, если бы ты не сквернословил в моем присутствии». Ди Джей прищурился и недоверчиво уставился на Риггза в ответ. Затем выдал первое, что пришло в голову: «Ты что, охренел, блядь?» Он проработал водолазом семь лет и еще ни разу не встречал человека, который путал бы строительную площадку с церковной скамьей.

С другим парнем в клетке, Дональдом Хосфордом, которого все звали Хоссом (все, кроме матери), контакт наладился лучше. У Хосса было жилистое телосложение при росте шесть футов пять дюймов и суровая внешность человека, который вполне мог бы сняться для журнальной рекламы жевательного табака «Копенгаген», закладываемого за губу. Ему было всего двадцать четыре года, но работал он с уверенностью и выверенными движениями закаленного ветерана. Для Ди Джея Хосс олицетворял ковбойский дух опытных водолазов, на которых он всегда равнялся: парней с командным характером, которые могли быть грубыми и даже неоттесанными на работе, но всегда обращались к даме «мэм» и рефлекторно отодвигали для нее стул. И все же, думал про себя Ди Джей, этот парень казался настолько железным, что при необходимости мог пустить пулю в лоб другому человеку, а потом преспокойно продолжить ужин.

Когда человеческая клетка приблизилась к дну, Ди Джей уставился на толстый вентиляционный воздуховод, который подавал воздух с Дир-Айленда вниз по шахте и в туннель. Годами «рукав» тянулся на все девять с половиной миль туннеля, обеспечивая вдоволь свежего воздуха подземным рабочим — проходчикам, отвечавшим за бурение. Теперь же воздуховод заканчивался ровно там же, где и шахта — у самого входа в туннель.

Ди Джей слышал, что проходчики потратили на прокладку туннеля почти десятилетие — вдвое больше запланированного, — и что подрядчик залез в многомиллионные долги. Тот факт, что его и других водолазов вызвали в самый последний момент, сам по себе свидетельствовал о том, что что-то пошло наперекосяк. В конце концов, водолазов попросили закончить работу, несмотря на то что вентиляция, электричество и транспортные системы — инфраструктура, которая поддерживала жизнь проходчиков, — уже были демонтированы из туннеля.

Ди Джей не мог понять, кем руководство проекта считает их бригаду — кавалерией, спешащей на помощь, или же отчаянной молитвой на удачу. Те немногие проходчики, что все еще околачивались на Дир-Айленде, явно были недовольны появлением водолазов, словно это указывало на их собственный провал. Когда у водолазов случилась задержка из-за повреждения одного из их рабочих прицепов, ветеран-проходчик отреагировал с раздражением: «Сколько времени уйдет на ремонт?» Хосс не растерялся и мигом поставил мужика на место. «Ну, знаешь что, — произнес он, улыбаясь, с выпирающей за губой порцией табака. — Девять лет это точно не займет». —

У основания шахты было холодно — около пятидесяти градусов [по Фаренгейту] — и туманно. Там было достаточно света и воздуха, но стоило Ди Джею бросить взгляд на восток, вглубь туннеля, как глаза мгновенно тонули во мраке. Ему казалось, будто он смотрит в самое сердце черной дыры.

Высоко над этой дырой на Дир-Айленде завершалось превращение территории в один из крупнейших и сложнейших заводов по очистке сточных вод в стране — конечный пункт назначения для каждого смыва в туалетах восточной половины Массачусетса. В южной части острова возвышался самый приметный элемент завода: скопление гигантских резервуаров-метантенков, похожих на яйца-мутанты из какого-нибудь научно-фантастического фильма 1950-х годов. Каждый такой «овоид» был высотой в четырнадцать этажей1, и логично, что их насчитывалось ровно дюжина. Но самая сложная часть проекта — строительство глубоководного выпускного туннеля Дир-Айленд — происходила вдали от посторонних глаз.

Представьте, что вы отправляетесь в туннель, прорубленный в коренной породе под океаном и уходящий строго вперед, на сотни футов ниже морского дна, почти на десять миль. Здесь нет света, кроме слабого луча от фонарика на вашей каске. Нет никаких звуков, кроме капающей сверху или хлюпающей под сапогами воды. И главное — здесь нет пригодного для дыхания воздуха, кроме того, что вы принесли с собой, спасательной нитью пульсирующего по шлангу прямо в вашу маску. В конце туннеля вам даже не хватит места, чтобы выпрямиться в полный рост, поскольку он сужается всего до пяти футов в диаметре, прежде чем резко оборваться. Это самый длинный в мире туннель без сквозного проезда, так что выхода нет — только развернуться и совершить опасный обратный путь туда, откуда вы начали.