Среди коммерческих водолазов царили два главных фронта соперничества: речные против офшорных, да восточнопобережники против западнопобережников. По сути, все сводилось к хвастовству тем, кто круче пашет в более жестких условиях. Тем не менее существовала тема, способная мгновенно сплотить их ряды. Стоило какому-нибудь любителю с аквалангом возомнить себя частью водолазного братства, как ему тут же напоминали: те, кто зарабатывает на жизнь водолазным ремеслом — неважно, в каких водах и у какого побережья, — никогда не проводят рабочие дни за игрой с морскими звездами в лазурных ваннах Карибского моря. Подобное развлечение сойдет для отпуска, но это не настоящий дайвинг.

Любители с автономными дыхательными аппаратами обычно не погружаются глубже 130 футов. Коммерческие водолазы, соединенные пуповиной шлангов с поверхностной подачей сжатого воздуха или газовых смесей, способны уходить на пару сотен футов. Для неглубоких погружений они обычно используют азотно-кислородную смесь под названием нитрокс, а для глубоких — гелиево-кислородную гелиокс. Еще большая глубина — от 300 до 1000 футов — требует так называемого сатурационного погружения. Высококлассных водолазов опускают краном в специальной камере по имени колокол, внутреннее давление в которой точно соответствует давлению воды снаружи. Такие «сатурационники» не поднимаются на поверхность около месяца. Они работают на глубине прямо из колокола, а спят на двухъярусных койках в узком пристыкованном отсеке, заполненном богатой гелием смесью, от которой голоса всех водолазов начинают походить на Дональда Дака.

Дослужиться до статуса сатурационного водолаза было для Ди Джея далекой перспективой. Тем не менее за его плечами уже стояли бесчисленные часы гелиоксных погружений на глубинах от 200 до 300 футов. Так что, даже привыкая к холоду и мути вермонтской реки, он знал: когда начнется настоящая работа, он не ударит в грязь лицом.

Он вставил водонепроницаемый электрод-стержень в резиновый держак, включил постоянный ток и увидел знакомую дугу. Это была подводная сварка. Сама ее идея шла вразрез со всеми социальными роликами, вбиваемыми в головы детей с малалетства: вода и электричество несовместимы. Но при правильном снаряжении и обстоятельствах подводная сварка безопасна и незаменима в морском строительстве. В Заливе Ди Джей за одно погружение мог спалить полсотни электродов — то сваривая детали для ремонта, то выполняя «резку», чтобы демонтировать конструкцию вроде старой нефтяной платформы. Масштапы на этом объекте в Беллоус-Фолс — деревушке с отреставрированными кирпичными домами, зажатой между рекой и зелеными горами, подарившими имя Вермонту, — были куда скромнее.

Индейцы издавна собирались9 у «Большого водопада» — ущелья в узком месте широкой реки Коннектикут, — чтобы ловить мигрирующую семгу. Но миграция в основном сошла на нет еще два века назад, когда реки перегородили плотинами и прорыли канал. Водопады сначала питали многочисленные фабрики, а затем стали вырабатывать электричество. Теперь же, заключив соглашение с экологами, крупная местная энергетическая компания взялась за исправление ошибок прошлого ради лосося. Предстояло построить сложный бетонный рыбоход («лестницу»), который позволил бы молоди лосося преодолевать гидроэлектростанцию, не попадая под ножи турбин.

Строить что-то в воде можно либо в затопленном состоянии, либо отведя воду. Здесь план в основном сводился ко второму варианту — путем возведения коффердама. Эта временная плотина, применяемая при строительстве или ремонте мостов, напоминала гигантскую форму для выпечки хлеба размером двадцать на сто футов. По завершении ее сборки из стального шпунта и прокладок всю воду оттуда предстояло откачать насосами, позволив рабочим вести строительство «под водой» в абсолютно сухом пространстве. Тем не менее монтаж коффердама — от бурения анкерных отверстий до резки металла — требовал реальной подводной работы, сложнейшей задачи, которая по праву ложилась на плечи водолазов.

По мере того как месяцы работы тянулись один за другим, Ди Джей обнаружил, что сближается с речными парнями. Те были явно впечатлены его навыками сварки, а он проникся уважением к суровым условиям, в которых им приходилось выживать. Впрочем, вслух он этого никогда бы не признал. Коммерческие водолазы обитают в жестком, пьющем, кочующем мирке, где нужно постоянно доказывать свою состоятельность. Сидя после смены в баре, Ди Джей продолжал гнуть свое: — Офшорные водолазы, — хвастал он, — опытнее, умнее, симпатичнее, имеют больше баб, пьют больше пива и водят лучшие траки, чем речные.

Возле строительного вагончика невысокий парень со светлыми волосами, собранными в хвост, налетел на куда более рослого и молодого водолаза и врезал ему. Паренек болтал языком, пытаясь присвоить себе заслуги за сварочные работы, которые на самом деле выполнил тот старший товарищ, да вдобавок швырнул свое мокрое снаряжение на сухие вещи других водолазов. Так что хвостатый восстановил справедливость прямо на берегу реки10.

Ди Джей смотрел на это с восхищением. Водолазная работа часто напоминает эстафету: один парень выполняет максимум задачи, а затем передает вахту следующему. Иногда водолазы выжигали свои инициалы или метку, чтобы обозначить прогресс перед подъемом на поверхность. Но в основе лежала кодекс чести. Юный водолаз этот кодекс нарушил, так что ему требовалось преподать урок.