Он наотрез отклонил62 просьбу Kiewit оплатить расходы MWRA на перенос. Он и его коллега из проектной фирмы PB заявили, что потребуются дополнительные исследования, чтобы убедиться: перемещение заглушек не снизит их эффективность. В конце концов, в контракте было указано, что «безопасность персонала превыше всего».

Строительный менеджер Kiewit ответил резкой служебной запиской, в которой поставил под сомнение декларируемую Kaiser и PB озабоченность безопасностью рабочих. Он оспорил их утверждение о том, что предложение рабочему проползти63 «на животе внутри тридцатидюймовой трубы в дыхательном аппарате, чтобы слить примерно 565 галлонов воды, снять стальное стопорное кольцо, а затем окончательно удалить купол весом около шестидесяти пяти футов и вылезти задом наперед, все это время поддерживая купол в центре ответвленной трубы (чтобы пропустить его мимо себя), — это лучшее, что [мы] можем сделать ради высшей безопасности рабочих». Истолковав отказ MWRA оплатить счет как прямой отказ, Kiewit решила отказаться от идеи переноса заглушек.

Когда весна сменилась летом, Kiewit выдвинула новый план: заменить пятьдесят пять заглушек одной гигантской. Примерно на восьмой миле тоннеля находился так называемый вентури — точка перехода между концом обычного тоннеля и началом гораздо более узкого участка, именуемого диффузорным тоннелем. Идея Kiewit заключалась в том, чтобы извлечь все пятьдесят пять заглушек, находившихся в коленах, и установить одну огромную переборку в месте сужения вентури. Если тот худший сценарий с корабельным якорем, срывающим одну из головок диффузоров, действительно воплотится в жизнь, эта новая преграда на участке вентури сдержит волны, дав «пескокопам» достаточно времени для отступления на остров Дир. После завершения тоннеля относительно быстрые работы по демонтажу этой переборки вентури могла бы выполнить небольшая бригада, использующая подаваемый с поверхности воздух или даже дистанционно управляемые взрывные заряды.

Это предложение, как и предыдущее, породило взаимные придирки между Коркумом из Kaiser и компанией Kiewit по поводу затрат, ответственности и мотивов. Подгоняемый поджимающими сроками, Коркум разнес Kiewit за то, что у них «есть лишь смутное представление64 о том, как именно они намерены справиться с задачей извлечения заглушек стояков. Мы бы посоветовали начать этот процесс планирования прямо сейчас!» Проектировщик PB в итоге зарубил идею с переборкой вентури, сославшись на инженерные соображения. Последующие предложения и встречные инициативы ни к чему не привели.

К той осени обстановка стала накаляться до предела. Строительный менеджер Kiewit отправил Коркуму служебную записку о том, что подрядчик доведен до ручки. В течение семи месяцев, писал он, Kiewit прорабатывала различные варианты, но все они были отвергнуты. Коркум, жаловался он, не желает четко сказать, как именно он и PB хотят видеть извлечение заглушек. Вместо этого он говорит лишь о том, что неприемлемо, а неприемлемо, судя по всему, абсолютно всё. Это была изнуряющая игра в угадайку. Теперь же, писал менеджер Kiewit, «поскольку время имеет критическое значение65, а приемлемой альтернативы нет, мы считаем единственным решением приступить к извлечению защитных заглушек, как только мы будем готовы начать выход из тоннеля с работами по демонтажу коммуникаций и финальной очистке». Он отметил, что Kiewit достигнет этой точки всего через пару недель.

Значение этой служебной записки отчасти заключалось в необычном поэтапном порядке оплаты Kiewit. По сути, компания продавала тоннель MWRA примерно тысячефутовыми секциями, начиная с его самого восточного конца и в конечном счете завершая у шахты. Прежде чем MWRA оплачивала тысячефутовую секцию, ее управляющий строительством Kaiser в лице Коркума инспектировал этот участок, составляя список недоделок (punch list), которые требовалось устранить. Когда обе стороны соглашались с тем, что проблемы из списка устранены удовлетворительно, «продажа» этой секции тоннеля считалась состоявшейся, и MWRA выписывала чек пропорционально доле этого участка в общей стоимости тоннеля. Исходя из контракта, Kiewit не получала оплату за секцию до тех пор, пока все коммуникации не были демонтированы и она не находилась в состоянии, которое покупатели и продавцы жилья называют «чистым как метлой» (broom-clean condition). В конце концов, системы вентиляции, электроснабжения и транспорта тоннеля были настолько громоздкими, что на их демонтаж уходили месяцы. Было трудно представить, как Kiewit могла сдать секцию в состоянии «чисто как метлой», если эти коммуникации все еще оставались на месте. Но было столь же трудно вообразить, как можно безопасно отправить бригады для извлечения заглушек после того, как все эти коммуникации будут убраны. Схема поэтапной оплаты в сочетании с 30 000 долларов неустойки, которые Kiewit несла за каждый день просрочки, делали для подрядчика еще более насущной необходимость пройти этот этап финальной очистки как можно быстрее.