Задачей Макдональда было попытаться их успокоить. И в то же время этому пятидесятилетнему мужчине приходилось руководить громадным многокомпонентным строительным проектом. На Дир-Айленде — двухсотакровом пятнышке на карте Бостонской гавани — возводился ультрасовременный завод по очистке сточных вод, второй по величине в Северной Америке. А под морским дном прокладывались два отдельных массивных туннеля. Первым из них был пятимлевый Межостровной туннель, по которому стоки с Нат-Айленда должны были перекачиваться на Дир-Айленд для обработки. После того как осадок отделялся, эта вонючая жижа отправлялась обратно на Нат-Айленд хитроумным способом — по небольшой трубке, проложенной внутри нового туннеля; там ее превращали в удобрение в гранулах и продавали коммерческим клиентам по всей стране. Вторым туннелем был куда более сложный, протянувшийся на 9,5 мили Туннель глубокого заложения Дир-Айленда (Deer Island Outfall Tunnel), который должен был уводить очищенную воду прочь от гавани и сбрасывать ее на большой глубине в Массачусетский залив, являющийся частью Атлантического океана. Рассерженные активисты с мыса Кейп-Код требовали остановить строительство этого туннеля, опасаясь, что вся изливающаяся из него вода навредит морской флоре и фауне и нанесет ущерб экологически уязвимым водам у атлантического побережья. Поскольку конечная точка туннеля находилась примерно в шестнадцати милях от национального морского заповедника, известного как банка Стеллваген, некоторые защитники природы беспокоились, что вся обработанная сточная вода навредит важной популяции морских млекопитающих, особенно находящемуся под угрозой исчезновения северному гладкому киту. Как будто этого было мало, Макдональду приходилось отчитываться перед федеральным судьей в бабочке, который выступал в роли облаченного в мантию рефери всего проекта по очистке, грозя суровыми штрафами или еще худшими карами в случае срыва установленных им сроков.

Макдональд был недавно разведенным отцом двоих детей и диабетиком, чей врач умолял его снизить уровень стресса в жизни. Во время одного из медицинских осмотров он заполнил тест на здоровье, где предлагалось отметить источники стресса в личной и профессиональной жизни; каждый пункт в списке стоил десять баллов. Он набрал 180 из 200 возможных. И тем не менее он яростно добивался этой неблагодарной должности. Он был трудоголиком, который мог избегать стресса ровно с тем же успехом, с каким курильщик со стажем пачка в день не мог удержаться от сигареты после сытного обеда. Его темп часто заставлял окружающих чувствовать себя выжатыми до капли, однако свою неутомимость он смягчал обаянием. Он регулярно озарял всех улыбкой, от которой его глаза за квадратными очками превращались в щелочки, а пухлое лицо озарялось изнутри. Несмотря на то, что он окончил Гарвардскую школу права magna cum laude (с отличием), во всем, за что он брался, — особенно в том, что касалось строительной стороны его работы, — сквозила почти детская увлеченность.

Он отвечал за руководство агентством с семьюстами сотрудниками и одновременно курировал очистку гавани, на пике которой было задействовано более трех тысяч строителей23 и сжигалось по 3 миллиона долларов в день. Одно из изданий финансовой индустрии назвало его ведомство «самым плодовитым эмитентом муниципальных доходных облигаций24» в стране и процитировало специалиста по канализации, заявившего, что бостонский проект — один из самых сложных, с какими когда-либо сталкивался кто-либо «в западной цивилизации». По своей стоимости он превосходил некоторые из крупнейших мегапроектов25 того времени — от нового аэропорта Денвера и расширенной транспортной системы Сан-Франциско до третьего водопроводного туннеля Нью-Йорка. В какой-то момент на строительстве только одного Дир-Айленда было задействовано 360 различных компаний26. Управленческие задачи, с которыми он столкнулся, стали бы серьезным испытанием даже для самого опытного гендиректора, не говоря уже о Макдональде, который впервые в жизни выступал в роли руководителя27. Так что неудивительно, когда после того, как совет директоров MWRA единогласно избрал Макдональда руководить агентством, один искушенный в политике друг дал ему следующий совет: «Потребуй пересчета голосов28».

Для Макдональда 1995 год начался многообещающе, поскольку строительство нового завода на Дир-Айленде опережало график на несколько месяцев. Но этот прогресс не мог скрыть тот факт, что его команда безнадежно отставала по одному из других ключевых этапов проекта. Предписание федерального судьи назначало летом 1995 года дедлайн для завершения туннеля глубокого заложения. К этому моменту Макдональд уже знал, что уложиться в срок не светит.

Макдональд был лишь последним в длинной череде властителей Дир-Айленда. С самого детства он отличался почти клинической любознательностью, так что новому исполнительному директору показалось вполне естественным потратить изрядную долю своего скудного свободного времени на изучение мрачного прошлого этого крошечного клочка суши.

Хотя остров получил свое название от оленей, которых волки загнали сюда с материка, на карте он больше похож на собаку. Если точнее, он напоминает профиль головы лабрадора, опущенной вниз, словно пес пьет из миски. Макушка собачьей головы на северо-востоке — это место глубокой шахты, ведущей к туннелю глубокого заложения. Щека собаки — центр острова, где расположился новый очистной завод. Пасть и морда собаки на юго-восточной оконечности — место, где несли свою вахту дюжина гигантских гистерезисных резервуаров яйцевидной формы. А собачья шея на северо-западе — это песчаная коса, соединявшая остров с материком до тех пор, пока ураган 1938 года не перенес достаточно песка, чтобы закрыть небольшой пролив.