Вскоре он вернулся с предложением, поднятым до 1,9 миллиона. Прескотт был склонен согласиться. Ольга же осталась верна слову — отказавшись, она собралась ловить такси на самолет. Райли попросил Прескотта дать ему еще шанс. Ольга осталась сидеть на скамье, не отпуская руку Пеллетье.

В конце концов Райли вернулся, передав Прескотту слова другим адвокатам защиты: «Давайте избавим этих бедных родителей от мучений и отпустим их». После сопротивления они сдались.

Ольга и Билл поблагодарили его вместе с адвокатами, после чего поспешили на рейс.

Как только Нортону удалось поднять сумму мирового соглашения для Джуди до 3,25 миллиона долларов, а семья Юз согласилась на 2 миллиона, ответчики оперативно выкатили предложение в 725 000 долларов по иску Ди Джея — показатель с верхнего края диапазона, озвученного Прескоттом и Пеллетье на последней встрече с медиатором. Ди Джей дал добро. После урегулирования тех трех исков Хосс и Риггс согласились на ту же сумму, что принял Ди Джей. Условия подразумевали засекречивание этих выплат в судебных реестрах на десять лет.

В итоге не облагаемые налогом суммы мировых соглашений оказались не астрономическими324. За вычетом гонораров адвокатов, расходов и выплат по производственной травме Джуди получила около 2 миллионов, Юзы разделили порядка 1,3 миллиона, а выжившие водолазы — от 400 000 до 500 000 долларов каждый.

Избавив водолазов и семьи от изнурительного процесса, гражданский суд без них тем не менее ждали долгие разбирательства — независимо от уголовных обвинений генпрокурора. Причина кроилась в том, что ответчики согласились на общие суммы с истцами, но не поделили между собой долевые выплаты. Основной удар на себя приняли страховщики Kiewit и Norwesco при небольшом вкладе страховщика A-L Compressed Gases. Впоследствии эти страховщики годами судились325 друг с другом за возмещение средств.

Спустя неделю после урегулирования гражданского иска Джоан Паркер заняла место в просторном конференц-зале на двадцатом этаже здания напротив позолоченного купола Капитолия. Спустя семь месяцев после передачи дела Дир-Айленда она наконец добилась аудиенции у генерального прокурора Тома Рейли для консультации о целесообразности уголовного преследования.

Последние пару месяцев приносили Паркер противоречивые сигналы от начальства, особенно после отправки подробной записки в сентябре с убедительными доводами в пользу суда над Харальдом. Непосредственный начальник Паркер сидел за столом рядом с ней, как и его собственный шеф. Она была благодарна за присутствие ставшей подругой Мэри Макколи. Но значение имел лишь Рейли — 58-летний генпрокурор, избранный двумя годами ранее. При всей уверенности в силе дела против Харальда она понимала наличие других голосов, призывавших шефа к осторожности и отговаривавших от рискованного процесса с высокими ставками.

Ей также думалось о давлении вашингтонских и бостонских тяжеловесов, жаждавших закрыть сагу очистки гавани и избежавших грязного уголовного процесса из-за гибели водолазов. Показательно, что хотя никто из MWRA не рассматривался всерьез как цель уголовного преследования, глубоко в файлах скрывалась стенограмма судебного заседания, где юрист MWRA приветствовал отказ прокуратуры предъявлять обвинения326 хоть кому-либо. Он заявил судье Маццоне, что решение «к счастью стало облегчением».

Шансы казались призрачными. За карьеру Паркер расследовала около полусотни смертей на производстве, но признаки преступной неюосторожности усмотрела лишь в пяти случаях. И из этой горстки офис довел до суда лишь одно дело. В том процессе327 предыдущий генпрокурор обвинил владельца предприятия по переработке металлолома в непредумышленном убийстве двоих рабочих. Тот признал вину по менее тяжким пунктам побоев и нападений, получив условный срок и общественные работы. По мнению Паркер, в данном деле обвинение в непредумышленном убийстве против Харальда выглядело еще более обоснованным из-за прямой связи его действий с гибелью людей.

Открывая встречу, генпрокурор дал подсказку о настрое: «Понимаю сложность дела. Также осознаю всю необычность и рискованность подобных исков по общему праву».

Паркер постаралась скрыть разочарование на лице. К чести генпрокурора, он слушал презентацию с открытым умом.