И всё же Макколи не уловила в нем ни капли раскаяния. Вместо этого она почувствовала некое отчуждение, граничащее с высокомерием. Допрос длился почти четыре часа. Выходя из вагончика, она сказала себе: Мне обязательно нужно поговорить с этим парнем снова. Однако было так много других людей, с которыми, по ее мнению, следовало побеседовать в первую очередь. В последующие недели она начала планомерно продвигаться по своему списку.

Примерно в то же время, когда состоялся тот первый допрос Харальда, напарник Макколи позвонил ей из офиса судмедэксперта. Полные токсикологические отчеты должны были поступить лишь через несколько месяцев, но после проведения вскрытия тел Билли и Тима судмедэксперты уже могли назвать предварительную причину смерти: асфиксия вследствие вытеснения кислорода. При вскрытии в сосудах обоих головных мозге были обнаружены пузырьки газа282, что могло свидетельствовать об избыточном выделении азота из тканей в виде пузырьков. Напарник Макколи упомянул об одной странной находке. Судмедэксперт обнаружила то, что она назвала язвой на левой стопе Тима, — участок размером два с половиной дюйма в длину и полтора в ширину вокруг большого пальца, где кожа и значительная часть кости оказались стерты. «Что это вообще такое?» — спросила Макколи. Никто из выживших водолазов об этом не упоминал. Она внесла этот пункт в свой растущий список вопросов, требующих ответов.

В недели, последовавшие за трагедией, Макколи стала постоянной гостьей на Дир-Айленде, где она арендовала запирающийся гараж для хранения улик. Там она встретилась с человеком по имени Тим Ридинг, который был менеджером по технике безопасности в компании Airgas Northeast, поставившей баллоны со сжиженным газом и сжатым воздухом высокого давления. Осмотрев установку и «Хамви», Ридинг выпалил целый ряд примеров ее неудачной конструкторской разработки283. Вентили соприкасались друг с другом. Отключенные внутренние плафоны освещения в «Хамви», хотя и помогали экономить заряд батареи, значительно усложнили водолазам задачу по контролю работы смесителя и точному отслеживанию показателей. Процесс измерения содержания кислорода в дыхательной смеси был ненадежным, а доступ к резервным источникам воздуха — затрудненным.

Выводы Ридинга встревожили Макколи, хотя она напомнила себе, что он представляет компанию, которая выступала поставщиком и, следовательно, несет определенную долю потенциальной ответственности. Макколи поняла, что ей нужен эксперт по дайвингу, являющийся абсолютно нейтральной стороной. Они с коллегами из OSHA нашли того, кого искали, на военно-морском флоте США. Доктор Мари Кнафелк была ведущим авторитетом в области дайвинга и старшим медицинским сотрудником экспериментального подразделения водолазов ВМС, базирующегося в Панама-Сити, штат Флорида. Вскоре флотский врач, чью словенскую фамилию было трудно произнести (Ка-НЕЙ-фолс), появилась на Дир-Айленде. Хотя Хосс уже вернулся домой в Айдахо, а Риггс — в Неваду, Макколи была признательна за то, что Ди Джей все еще находился поблизости. Он согласился вернуться, чтобы помочь Кнафелк разобраться в первоначальной организации работ.

Макколи была впечатлена тем, что при всех своих регалиях флотский врач держалась просто и прямолинейно, как и она сама. Когда Кнафелк осмотрела сложную систему впрыска кислорода, которой был оснащен каждый «Хамви», а затем сравнила ее с импровизированной дыхательной системой на смешанном газе, выданной водолазам, она не смогла скрыть своего отвращения. «О боже мой, — произнесла она в какой-то момент. — О том "Хамви" они заботились больше, чем о водолазах». Она сказала Макколи, что воздержится от окончательного вердикта до возвращения во Флориду, где изучит свои записи и напишет полный отчет. Но у Макколи почти не было сомнений в том, каким будет этот вердикт.

Опираясь на свои растущие знания о событиях, предшествовавших инциденту, детектив понимала, что ей необходимо повторно допросить Харальда. Он явно был тем человеком, который дергал за ниточки. И в то же время она всё больше убеждалась, что конечная ответственность не ограничивается им одним.

· · ·

Макколи чувствовала себя так, будто ей нанесли удар исподтишка.

В 9:20 утра в середине августа 1999 года, после почти месяца работы над расследованием, она оказалась в конференц-зале регионального управления OSHA. Там же присутствовал ее напарник по штатной полиции и женщина, которая стала ее еще одной соратницей в рамках расследования тоннеля, — Элена Финизио из OSHA. В то время как штатная полиция вела уголовное расследование, федеральное ведомство по охране труда проводило собственное расследование главным образом с целью оценки ответственности работодателя за гибель людей. Поскольку свидетели были одними и теми же, а у OSHA имелся опыт, которого не было у штатных копов, Макколи тесно сотрудничала с Финизио, и их рабочие стили, казалось, прекрасно сочетались.