Это началось. Белладонна выполняет грязную работу Королевы — бросает людей в темницы в попытке выкорчевать меня.

Я встречаюсь взглядом с Сериз, понимая, что не виделась с ней после смерти Коула, после того, как всё Королевство узнало, кем я была, насколько я опасна. Она, должно быть, слышала — там было столько свидетелей.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — говорит она, — и ничего из этого не было твоей виной.

Я хочу задушить ее слова, как пламя, задохнуться ими в тенях, как сделала с Коулом. — Как ты можешь так говорить? Я убила нашего друга, Сериз.

— Это был несчастный случай.

— Это не имеет значения. И теперь все эти люди заперты из-за меня…

Роуз театрально стонет.

— Не вини себя в безумии моей матери, Синклер. Слушать твое самобичевание, каким бы героическим оно ни казалось, утомительно, а я только что протащил тебя через слишком много лестничных пролетов, чтобы развлекаться этим.

Я встречаюсь с ним взглядом, собираясь огрызнуться, но его глаза пронзают мои, вскрывая меня, обнажая всю вину, которую я чувствую. Он опускает ноги на пол и подается ко мне, его губы так близко, что я почти чувствую вкус яда. — И на случай, если тебе придут в голову идеи о мести за те несчастные души в темницах, позволь мне прояснить одну вещь — ты больше не покинешь эту башню.

Я прикусываю язык, сверля взглядом его серебряные глаза. Как только Сериз уйдет, я дам ему понять, что именно я думаю о том, что меня заперли в этой башне. Одно дело после Коула, но даже блуждание в стенах замка и отравление Королевой не заставили меня забыть, что Роуз мне лгал. Я не могу позволить ему держать меня здесь, пока обе наши жизни в его руках.

— Спасибо за помощь, Креман, — говорит Роуз, поворачиваясь к Сериз. — Ты больше не нужна. Можешь возвращаться в Дом Марке-Блан.

Сериз сужает глаза, глядя на него.

— Как бы не так.

Я беру ее за руку, и ее взгляд переключается на мой. Я сжимаю ее ладонь, глядя на нее так жестко, чтобы сказать всё, чего не хочу произносить при Роузе.

— Все в порядке, — говорю я. — Я в порядке. Ты можешь идти.

Она хмурится, но поворачивается к Роузу и говорит:

— Следи, чтобы она пила воду и отдыхала, Рокелар. Никакой еды до утра, а потом — только маленькими порциями.

Роуз кивает.

Сериз встает, но сжимает мою руку сильнее. Я знаю, что она не хочет уходить, но мне нужно разобраться с этим с Роузом. И есть части этой истории, о которых даже Сериз знать не положено.

— Спасибо, что спасла мне жизнь, — говорю я, выдавливая улыбку.

Она усмехается. — Ты справляешься с моими змеями, а я справлюсь с твоим ядом.

— Ты тоже справилась со змеями. Но, договорились.

Сериз поворачивается, чтобы уйти, и бросает через плечо:

— Позаботься о ней, Ваше Высочество. Если с ней что-то случится, я убью тебя сама.

Я готовлюсь к ответу Роуза, но, к моему шоку, он говорит:

— Даю слово.

Я бросаю на него взгляд, и он смотрит на Сериз с абсолютной уверенностью.

Сериз еще мгновение держит его взгляд и кивает. Она одаривает меня последним взглядом, прежде чем пройти в дверной проем и защелкнуть замок за собой — я молюсь, чтобы это был не последний раз, когда я ее вижу.

Когда Сериз уходит, я резко поворачиваю голову к Роузу, игнорируя стук в висках и боль в желудке.

— Тебе есть что мне объяснять.

Он приподнимает бровь.

Я встаю на шаткие ноги и достаю сборник поэзии с книжной полки. Сев обратно на кушетку, я тычу им ему в лицо.

— Что это?

Он смотрит на меня безразлично.

— Книга. Очевидно же.

— Не придуривайся.

Он откидывается назад.

— Тебе придется уточнить свою претензию, Синклер. Я взял книгу стихов из библиотеки. Я не совершил никакого преступления.

— Ты отметил ее моей лентой. — Слова кажутся тяжелыми в горле. Я открываю книгу на коленях, указывая на конкретную строку, которая преследовала меня шесть дней. — Это перевод строки из «Книги Кастелль» — строки, написанной на древнеарагозском. Ты не знаешь древнеарагозского.

Он пожимает плечами.

— Я немного знаю — часть моего начального королевского образования. Признаю, не так хорошо, как ты.

— Роуз…

— Ладно, — говорит он и вздыхает. — Я обыскал кабинет профессора несколько дней назад, как и ты. И я украл твой экзаменационный лист.

Я моргаю, переводя взгляд обратно на стихотворение, на эти строки.

— Зачем?

— Честно говоря, я не верил, что Борхес невиновна. Я хотел заполучить всё, что связывает вас двоих.

Меня раздражает, что это звучит логично. Как бы мне ни хотелось верить в невиновность профессора Борхес, я не могу не видеть логики в его словах.

— Почему ты не сказал мне?

— А почему ты притворилась, что упала в обморок, чтобы тайком пробраться в ее кабинет в одиночку?

Туше.