— Полночь близится, Синклер. Нам нужно поговорить с моей матерью.

Роуз поднимается на ноги и протягивает мне руку. Я залпом выпиваю остатки вина для храбрости, ставлю бокал на столик и принимаю его протянутую ладонь.

Королева Мария заняла кресло рядом с игровым столом; она выглядит как истинная королева на троне, наблюдая за дочерьми с каменным выражением лица. С черными юбками, расстеленными перед ней, эта женщина напоминает саму зиму — такую темную и холодную, исполненную предательской красоты.

— Матушка, — говорит Роуз, когда мы подходим, — Виоле и мне нужно переговорить с вами.

Королева медленно оглядывает нас, её взгляд пронзает насквозь, и мой желудок скручивает от нервов. Тени на кончиках моих пальцев зудят, словно в ответ на магию Королевы.

— Что ж, хорошо, — говорит она.

Роуз бросает взгляд на сестер, которые заняты картами и пианино — они не обращают на нас никакого внимания.

— Матушка, мы пришли, чтобы предложить сделку, — говорит Роуз.

Она смеется — высокий, чистый звук, словно звон хрусталя, — и я вздрагиваю.

— Ты идешь против моих приказов, подрываешь мой авторитет и вынуждаешь меня мириться с этой фарсовой помолвкой, а теперь имеешь наглость предлагать сделку? Мне?

— Это все правда, — говорю я, заставляя свой голос звучать как можно искреннее. — Это не фарс.

Королева приподнимает бровь и поворачивается к сыну.

— Я люблю её, матушка, — говорит Роуз. Он звучит настолько убедительно, что я почти верю, когда он кладет руку мне на поясницу.

Улыбка Королевы кошачья.

— И тем не менее, роза остается на твоем плече, принц. — Она переводит ледяной взгляд на меня. — Магия — это измена. Нет худшего порока. И как только Королевство узнает о твоей истинной природе, сомневаюсь, что найдется хоть одна душа, которая встанет на твою защиту, мисс Синклер.

Я открываю рот, готовая ответить, что она лгунья и лицемерка, что я знаю, кто она на самом деле, что она не имеет права использовать мою смерть и гибель всех остальных мейг ради собственных целей. Но тут рука Роуза сжимает ткань моего платья на спине, и я понимаю его призыв: придержи язык. Не показывай ей, что тебе известно.

Я захлопываю рот, продолжая сверлить Королеву взглядом, а она всё изучает меня своими пугающе проницательными глазами.

Роуз вмешивается:

— Я знаю, как сильно вас гнетет смерть отца. И мы оба знаем, что Виола — не та, кто вам нужен. Позвольте нам найти настоящего виновного и выдать его вам. Двор успокоится, правосудие восторжествует. И когда мы это сделаем, вы удалите татуировку и позволите Виоле жить.

Челюсть Королевы сжимается. Воздух вокруг нее сгущается. Сомневаюсь, что Королева Мария привыкла к тому, чтобы ей в чем-то отказывали или чтобы кто-то имел над ней хоть какую-то власть — она предпочла бы видеть меня мертвой, а не выяснять, как погиб Король. Она делает глубокий вдох, и я чувствую, как смерть наполняет воздух, окутывая Королеву. Волоски на моих руках встают дыбом, и меньше чем на миг я уверена, что глаза Королевы вспыхивают ярко-красным.

А затем её облик снова становится обычным, а воздух остывает от зимнего холода.

— Вы найдете его убийцу. Если успеете сделать это до того, как исчезнет последний шип с метки… я подумаю о том, чтобы снять её.

Я делаю глубокий вдох, обретая голос.

— Вы так уверены, что его убили? Разве у него не было слабое здоровье?

Её глаза вспыхивают.

— Я знала своего мужа. Его разум был помутнен, но тело было сильным. Оно не могло подвести его просто так.

— Значит, мы найдем его убийцу, — говорит Роуз, и ярость его матери отражается на его лице.

— Но, — продолжает Королева, — если вы найдете виновного, когда последний шип метки исчезнет, эта помолвка должна остаться в силе. Мисс Синклер войдет в нашу семью через брак.

У меня едва не подкашиваются ноги.

— Почему?

Пальцы Роуза впиваются мне в спину — предупреждение. Я бросаю на него взгляд. Его глаза устремлены на мать, челюсть сжата, во взгляде — непоколебимая уверенность.

Глаза Королевы сужаются, глядя на меня.

— Я не позволю выставить себя дурой перед Двором из-за ваших интриг. Расторгнутая помолвка, ветреный юный принц… малейший признак слабости, и эти гадюки почуют кровь. — Она смотрит на Роуза. — Мы потеряли твоего отца, нашего льва. Но эта семья останется сильной. Я позабочусь об этом. — Она снова поворачивается ко мне. Каждый раз, когда я встречаюсь с ней взглядом, я вспоминаю, каково это — в детстве нырнуть в ледяные озерца пещер: свежерастаявшая вода настолько шокирует тело, что перехватывает дыхание. — Я защищаю свою семью любой ценой, мисс Синклер. Тебе лучше об этом помнить.

ТРЕТИЙ СМЕРТОНОСНЫЙ ШИП