На мгновение тьма затихает. Затем голос Королевы шепчет мне на ухо:

— Да будет так.

Сверкает молния, пронзая мрак зала. В силуэте высоких окон я вижу долговязую, массивную фигуру, достаточно высокую, чтобы достать до потолка, — она возвышается над нами.

— Роуз, — шепчу я.

Он поворачивается к ней, а я вцепляюсь в его рукав. Существо заносит над нами одну массивную лапу и издает пронзительный визг — звук, средний между клекотом хищной птицы и ревом льва, настолько громкий, что висящие над головой люстры начинают звенеть.

О, Святые.

— Роуз!

Он хватает меня и оттаскивает в сторону как раз в тот момент, когда огромная конечность обрушивается вниз, пронзая мрамор.

Роуз тянется ко мне, берет за руку и тянет к дверям.

— Погоди! — кричу я. — Ваффлс! — Я отпускаю руку Роуза и бросаюсь туда, где до сих пор вижу его маленькую каменную фигурку у сцены. Я понятия не имею, можно ли его исправить, можно ли повернуть вспять то, что с ним сделали, но я знаю, что не оставлю его здесь.

— Виола! — кричит Роуз, и я слышу визг, когда монстр вонзает лапу в камень рядом с ним.

Я добираюсь до Ваффлса как раз в тот момент, когда тварь снова замечает меня. Я подхватываю его на руки, и тут же получаю удар широкой лозой, которая с размаху бьет меня в спину. Я вскрикиваю, когда шипы вонзаются в кожу, и падаю на землю.

Неподалеку я слышу низкий стон. Белладонна все еще лежит на полу, прикрываясь руками и свернувшись в клубок. Я бросаюсь к ней, карабкаясь через терновник.

— Белладонна, — зову я, добравшись до нее.

Она поднимает голову, и мой желудок сжимается. Ее лицо испачкано слезами и кровью.

— Уходи, — призываю я, помогая ей встать.

— Что? — Она ошарашенно смотрит на меня. — Почему ты помогаешь мне?

— Потому что Арагоа нужна своя Королева.

Она смотрит на меня, и между нами проскальзывает что-то пронзительное и значимое. Затем ее взгляд падает на Ваффлса у меня на руках.

— Отдай мне свою горгулью.

— Что?

— Я могу исправить его. Я светлая мейга. Я могу отменить все, что сделала с ним моя мать. — Заметив шок на моем лице, она добавляет: — Разве ты не задумывалась, как я узнавала о том, что происходит между тобой и моим братом? У меня есть дар прозрения.

Я качаю головой и сую Ваффлса ей в руки. Времени на то, чтобы осознать эту информацию, нет.

— Позаботься о нем, — прошу я. — И… Сериз.

Она остро смотрит на меня и кивает. Затем я чуть ли не выталкиваю ее перед собой к двери. Я не смотрю, удалось ли ей выбраться — вместо этого я бегу к Роузу.

Он перепрыгивает через сиденья Муди-Холла, уворачиваясь от лап огромного монстра, который кружится и плюется в него. Он поднимает голову как раз тогда, когда я добегаю до него, и хватает меня за руку.

— Нам нужно впустить Туман внутрь, — кричу я ему.

Он жадно хватает ртом воздух, спотыкаясь о сиденья.

— Что?

— Зеркало показало мне «Книгу Вероятностей». Туман — это единственное, что остановит твою мать.

— Но она убьет всех.

Я толкаю его в сторону как раз вовремя, чтобы спасти нас обоих от того, чтобы быть пронзенными массивной, волосатой лапой. Мы бросаемся друг к другу, и я хватаю его за руку. — В «Книге Вероятностей» говорилось, что в прошлый раз, когда пришел Туман, «разрушение уничтожило само себя». Магия твоей матери подобна Уроборосу — она может только разрушать сама себя. — Я тяну его за собой вниз по ступеням к сцене, пока монстр с размаху рассекает лапой воздух прямо за нашими спинами. — Туман может уничтожить ее, — выдыхаю я, — потому что это ее магия. Мы удержим Туман в этом зале, и как только она исчезнет, Туман тоже рассеется.

— Ты уверена?

— Ну, не совсем, но это моя рабочая гипотеза…

Мы отскакиваем от монстра, когда снаружи снова гремит гром и вспыхивает молния. Я не вижу Белладонну и надеюсь, что ей удалось выбраться. Еще одна конечность, черная и покрытая шипами, с грохотом опускается перед нами, пробивая старинные камни Ванденберга, и мы валимся на пол. Я почти не замечаю свежих ссадин на коленях и руках.

— Сейчас нам нужно нечто большее, чем гипотеза, Синклер, — кричит Роуз.

— Придется тебе довольствоваться тем, что есть, потому что это все, что у меня есть.

Мы мчимся в противоположную сторону, срываясь со ступеней, ползем через лозы по направлению к сцене. Я даже не могу различить очертания твари над головой — в зале слишком темно. Но я слышу, как она разворачивается на месте, выслеживая нас. Ее тело настолько огромно, что она едва может двигаться в этом помещении, не задевая стены.

Она шипит, и от этого звука у меня мурашки бегут по коже.

Роуз хватает меня за руку и отдергивает назад, как раз когда очередная лапа опускается передо мной. Мрамор трескается, и я падаю на раздробленный камень, вскрикивая, когда обломки разрезают мне икру.

— Вставай! — орет Роуз. — Продолжай двигаться!