Указал он на какие-то норы, и я правда вгляделся в каждую, но не рассмотрел ровным счетом ничего, черные дыры и черные дыры. Покивал, понятное дело, утвердительно, мол, и сам давно заметил, просто проверял, насколько внимателен мой напарник.

Справедливости ради, гнездо вовсе не такое хрупкое, каким я его расписал охотнику. Само по себе оно не рухнет еще десятилетия, тут хоть гранитного голема приводи и заставляй отплясывать чечетку прямо на верхушке, порода выдержит и не почешется. Трещины трещинами, а запас прочности у горы солидный, и без помощи ей никак не обойтись. Благо мы люди добрые, помочь готовы каждому нуждающемуся.

Пока Кейн перебирался с камня на камень, пересчитывал часовых, царапал ножом на куске коры расположение нор и прикидывал пути подхода и отхода, я смотрел в сгущающуюся тьму с совсем другими мыслями.

Итак, что нам дано? Высота гнезда, если мерить этажами прежнего мира, пять, а то и все семь. Дыр сотни, я не поленился прикинуть по ярусам, и выходят они большей частью на нашу сторону, обратный склон, похоже, изрыт куда скромнее. Отдельное спасибо строителям, что рыли с одной стороны, гора и без меня уже определилась, куда ей падать, осталось только согласовать с ней график работ. Сама гора при этом заметно больше гнезда, источили ее, считай, посередине, верхушка целая, и на ней, между прочим, тоже сидят часовые, подножье осы тоже не тронули.

Самое же интересное висело выше, над галереями осталась цельная каменная шапка, и я прикинул ее объем, помножил на вес кубометра породы, а полученное число мне сразу понравилось. Тысячи тонн, и все эти тонны терпеливо ждут наверху, пока им кто-нибудь покажет дорогу вниз.

Дальше сама задача, и формулируется она просто. Ронять стену наружу нельзя, так мы завалим только ближние выходы, а из дальних рой выплеснется целиком, и получится повторение истории у улья, только без Больда под рукой.

Значит, конструкция должна сложиться внутрь, опоры надо выбивать в правильном порядке, чтобы шапка просела вертикально и собственным весом прошла все ярусы сверху донизу. Тогда гора сама раздавит гнездо и сама же запечатает выходы раньше, чем обитатели сообразят, что дом пора покидать.

Изнутри половину работы уже проделали сами хозяева, каждый новый ход истончал простенки, и несущего камня там осталось меньше, чем кажется отсюда, а снаружи вторую половину доделывают корни с морозами, вон сколько трещин наметили. Мне остается сущая мелочь, найти точки, куда прикладывать силы, и порядок, в котором их выбивать.

Тут, правда, положена оговорка, и я ее совершенно ответственно проговаривал после каждой второй цифры. Все эти выкладки пока что пук в лужу, а не выкладки, глазомер в сумерках врет, породу я щупал одним взглядом, и до первого простукивания любой мой расчет стоит примерно столько же, сколько мечты о дирижабле. Но с оговорками думалось спокойнее, а с цифрами, пусть и кривыми, спокойнее вдвойне.

В общем, стемнело окончательно, Кейн тронул меня за плечо, и мы начали отходить, высматривая по дороге место для ночлега.

— Слушай, а пошли туда, где свинка, — осенило меня на первом же спуске. — Она же все равно пока парализованная. Ляжем на нее сверху и до утра как на перине поспим! А что, тепло, мягко, хорошо.

Кейн сбился с шага и несколько секунд молча меня разглядывал.

— Ты сейчас всерьез предложил ночевку в чужой кладовке? — скривился он, — Прямо на припасах?

— Ну а что, припасы никуда не убегут, мы аккуратно...

— Запах от свинки расходится на всю округу, и к утру возле такого склада соберется все, что в этом лесу голоднее нас, — терпению в его голосе можно было позавидовать. — А теперь представь, что на рассвете за припасами прилетает хозяйка, а на них кто-то спит и причмокивает. Дальше эту мысль я досматривать не хочу.

— Уговорил, — вздохнул я. — А жаль, идея-то хорошая. — на самом деле это и так понятно, но уйти-то можно и пораньше, пока осы спят. Они ж холоднокровные, значит по утренней прохладе летать не так удобно.

— Идея у тебя сегодня уже была, — буркнул Кейн. — Хватит с тебя одной в день.

Место он выбирал придирчиво и с расстановкой. Первую ложбинку, уютную на вид, забраковал сразу, воздух в ней стоит, и наш запах будет копиться до утра, а потом его унюхает любой прохожий нос. Вторую отверг из-за кустов, подобраться к ним можно вплотную с любой стороны, и гостя услышишь, только когда тот примется жевать.

В итоге устроились на пологом склоне, по ветру от гнезда, чтобы тянуло от ос к нам, а не наоборот, и с таким расчетом, чтобы между стволами просматривался кусок горы. Если среди ночи там поднимется шевеление, лучше увидеть его издалека и из укрытия, а не услышать над самой головой.