— Так, допустим, баня уже почти нагрелась, — стиснув зубы, проговорил Кейн. — Но объясни мне, как ты собираешься все это размещать? Пока забьешь одну трещину, пусть это и можно сделать тихо и незаметно, потом плеснешь на нее воды, и она сразу начнет трескаться и осыпаться! В следующую уже не успеешь, на грохот слетятся осы и тебя сожрут.

— Не меня, а нас, — поправил его, — и насчет этого тоже есть некоторые идеи...

Идеи имелись, причем не пустые, так что обрисовал Кейну в двух словах, что наша задача за ночь успеть забить как можно больше трещин и над каждым зарядом установить замедляющий механизм. То есть Основы налить в ветки сразу, а вот воду подать так, чтобы вылилась она с задержкой.

— Сделаем водяные бомбочки! — провозгласил я, ожидая если не оваций, то хотя бы уважительного кивка, но Кейн ликовать не спешил.

— Кидаться ими будем, что ли? — скривился он.

— Не, все проще, надо только подобрать толщину материалов, — отмахнулся я и принялся демонстрировать.

Благо здесь же течет ручей и есть глина. Слепил быстренько горшочек прямо из свежей глины и, не давая ему подсохнуть, налил внутрь воды. Некоторое время ничего не происходило, сырые стенки держали, так что пришлось даже помочь, ткнул пальцем в дно, и вода тонкой струйкой потекла снизу.

— Принцип ясен? — уточнил у Кейна.

— Подойти и тыкнуть пальцем? Ну гениально, да. Сам тыкать и пойдешь, — пробубнил Кейн, но, встретившись со мной взглядом, рассмеялся. — Да понял я, понял, не тупой. Хах! Видел бы ты свое лицо. Да, это сработает, и толщину правда надо подбирать. Всё, не беси, давай лепить.

Он с ходу ухватил комок глины, попытался вылепить собственный горшочек, и вышло у него не совсем то, а если честно, совсем не то.

— Да уж, со стороны это выглядело проще... — протянул он и принялся за следующую поделку.

В общем, дальше я лепил горшки самого разного калибра и формы, подбирая идеальную толщину дна. Стенки нарочно делал толстыми, чтобы, если потечет, то строго снизу, ровно туда, куда нам и нужно. Оптимальной толщиной для здешней глины вышло что-то порядка пяти миллиметров, сами и засекали, около часа уходит на то, чтобы вода начала капать, а дальше минут за пять дно прорывает окончательно, и весь запас разом уходит вниз.

Рабочей посуды мы наделали пару десятков штук, с запасом по толщине, и выставили сушиться на ветру. Расчет простой, при установке зарядов я буду проковыривать еще не засохшее дно и делать его тоньше, с каждым новым зарядом таймер выйдет короче, и грохнуть должно все разом.

— А это что? — закатил я глаза, посмотрев на рядок, который получился у Кейна. Нет, несколько годных стакашек там имелось, этого не отнять, сказалась, видимо, тоска по медовым расчетам, но вот последние поделки...

— Ой! Что-то задумался... — Кейн посмотрел на глиняный кексик у себя в руках, затем перевел взгляд на остальное творчество, а там два пельменя, вареник, ну а дальше уже все-таки посуда, или хотя бы жалкое ее подобие. — Да вот потому что не надо было мой кексик жрать! Потому так и получается!

Напоминать, что кексик достался вообще-то Больду, я не стал, скармливал его все-таки я, так что виноватым меня назначили давно и пожизненно. Тем более человек творит, переживает утрату через глину, куда уж тут лезть с уточнениями.

Собирались мы основательно, горшки я переложил мхом и составил в две корзины, которые сплел тут же из ивовых прутьев. Плетение вышло такое, что даже Больд при виде его расплакался бы и отобрал у меня материал, но донести хватит, а большего от корзины и не требуется.

Воды набрали во все, что ее держит, фляжки залили под горлышко, а вдобавок я слепил пару пузатых кувшинов со стенками в палец, такие и за сутки не протекут. Кувшины с корзинами достались Кейну, возражений не последовало, баня сама себя не выиграет.

По дороге пришлось перебираться через уже знакомую расщелину, Кейн разбежался и перемахнул ее вместе с кувшинами, а на той стороне обернулся и одарил меня своим коронным «вот так вот». Я же по старинке слез по уступам и выкарабкался с другой стороны, хрупкое все равно едет на охотнике, а вязанкам падение не страшно.

Обратно шли уже под вечерними эскадрами, осы возвращались домой по тем же маршрутам, что и утром, и Кейн вел нас от укрытия к укрытию, командуя привал ровно перед тем, как над кронами прокатится гул. Приятно работать с человеком, у которого карта нарисована не для красоты.

К схрону со свинкой заглянули по пути, я настоял, благо крюк выходил всего ничего. Свинка обнаружилась на месте, лежала в каменном корытце все той же деревянной чуркой и на наше появление отозвалась единственным доступным способом, часто-часто лупала глазками.

— Живая, — присел я рядом на корточки. — Вроде даже отъелась.

— С чего бы, ее тут не кормит никто, — Кейн быстро оглядел следы вокруг валуна. — А вот что долежала, это удивительно... Видать, местные знают, чья это кладовка, и связываться не хотят. Дня через два, может три, яд отойдет, вскочит и убежит, если раньше в гнездо не уволокут.

— Не уволокут, — пообещал я то ли ему, то ли свинке. — Некому будет.

Свинка моргнула, будем считать, что оценила и одобрила.