Все эти дни профессионализм держал его от того места подальше, к тайникам не ходят, это правило старше него самого. Вот только прятал добычу не он, а подчиненный, место не знает больше ни одна душа, и все бы ничего, но надежных людей не бывает, доверять можно только себе.

Обычно Кодлу хватало чужих рук и собственных инструкций, только дознаватель едет особый, а под особого лучше перестраховаться. План нехитрый, подобраться и издали убедиться, что спрятано без огрехов, а если с огрехами, засучить рукава и переделать самому, чужие ошибки в его деле стоят головы.

Мысли по дороге крутились скользкие. Вдруг столичный и вправду окажется мастером своего дела и всё вычислит? Вряд ли, хвостов Кодл не оставил, тут он в себе уверен. Но если каким-то чудом дознаватель дотянется до подельников, те запоют хором в первый же вечер, для такого и чудес не надо, хватит одного вида дыбы.

Сам он не запоет никогда, для него в этом королевстве еще не построили подвала, туман выведет из любого, а деньги полежат, деньги терпеливые. В общем, решил он, дойдем, оценим на месте, а дальше по обстоятельствам.

Человека Кодл почуял раньше, чем увидел, ремесло откликается на чужое присутствие быстрее глаз. Первым желанием было уйти за деревья и обогнуть, но выбор тут стоит делать по науке. Тот, кто шарахнулся от случайного грибника, запоминается куда лучше того, кто поздоровался, так что Кодл поправил лукошко и вышел навстречу сам.

На прогалине копошился сухонький низкорослый мужичок с залысиной и клочковатой бородкой, самый обычный и ни чем непримечательный на вид. Одежонка на нем висела не по размеру и вся в заплатках, башмаки просили каши, а грибы он складывал не в корзину даже, а в тряпицу, которую и сумкой не назовешь, узелок узелком. На хруст ветки мужичок обернулся и заморгал.

— А ты чего тут? — удивился он.

— А ты? — не остался в долгу Кодл.

— Да гуляю.

— Ну так и я гуляю. Грибы вон ищу, не видел?

Пока языки перебрасывались пустым, Кодл делал настоящую работу. Взгляд его прошелся по мужичку сверху донизу и обратно, снял слой за слоем и не зацепился ни разу. Одежонка правильная до последней заплатки, штопана где надо и ношена не первый год, руки в земле и с парой свежих мозолей.

Взгляд убран, утоплен на самое дно, и доставать оттуда нечего. Единственное, что царапало Кодла во всей этой картине — это что не царапало ровным счетом ничего. У любого встречного хоть что-нибудь да торчит наружу, испуг или любопытство, а этот выходил гладким со всех сторон, и чем дольше тянулась беседа, тем меньше эта гладкость ему нравилась.

— Ну, бывай, — мужичок покопался в тряпице, выбрал гриб покрепче и протянул. — Держи. А то ходишь с пустым лукошком, засмеют жеж.

— Благодарствую, — Кодл принял подношение с поклоном. — Удачно погулять.

На этом разошлись, каждый в свою сторону, и не оглянулся ни один. Сам Кодл не оглянулся по выучке, за этим умением стоят годы, и цену им он знает наперечет. А вот мужичок не оглянулся просто так, между делом, и вот это добило сильнее всего, уж кто-кто, а Кодл понимает, чего стоит не оглянуться.

К схрону он после такого не пошел вовсе. Крюк заложил на полдня и просто набирал лукошко по грибным местам, отчетность есть отчетность, а сам тем временем раскладывал встречу и так и эдак. Для беглого мужичок слишком сытый, для крестьянина слишком спокойный. А для случайного совпадения уж слишком удачно он встал, ровно на дуге, которой Кодл выходил к тайнику.

Вывод он себе запретил, домыслы в его деле роскошь, зато решение дозрело само собой. К схрону теперь нельзя ни шагу, ни ему, ни кому-то еще, а значит, надо устроить, чтобы копали не там. У дознавателя должен быть вор, и вор, по счастью, давно назначен, осталось лишь помочь бумаге сойтись. Бумага вообще любит, когда ей помогают, на этом стоит половина королевства.

В лагерь Кодл вернулся под вечер с полным лукошком. Грибы отправились в котел, к мясу, и господа новинку оценили, налетели с ложками и хвалили наперебой, а больше всех досталось виночерпию, кто-то даже пообещал замолвить за него словечко в столице. Ребята у вертелов переглянулись со значением, начальник в очередной раз оказался умнее всех.

Вечер покатился заведенным порядком, и Кодл пошел по кругу с кувшином. У третьей по счету кружки вино плеснуло мимо, на землю. Рыцарь ничего не заметил, господам нынче было хорошо, а вот Кодл заметил, долил без ошибки и отошел в тень.

Рука у него не дрожала лет двадцать, с первого настоящего дела, и списать промах оказалось не на что, мысли о гладком мужичке не отпускали и отпускать, похоже, не собирались. Гриб, врученный на прощание, так и лежал у него за пазухой, в котел он его не бросил и выбрасывать тоже почему-то не стал. Подарок это был или метка, Кодл пока не решил, только в его ремесле просто так не вручают ничего.

Глава 3