Сам спортсмен воздерживается от комментариев, если не считать единственной истории в соцсетях, выложенной вскоре после события: совместного фото новоиспеченной троицы с подписью «Теперь она Бейли». Джаггер Кейл, агент Истона, выпустил краткое заявление, в котором подтвердил факт бракосочетания и попросил уважать право молодой семьи на личную жизнь.

О самой Харгроув почти ничего не известно – судя по всему, до этого момента девушка предпочитала держаться в тени. Но теперь Чикаго определенно захочет выведать все о той, кому наконец удалось довести Истона Бейли до алтаря.

Как бы то ни было, мы желаем семейству Бейли исключительно счастья. Таннер, дружище, ты в надежных руках.

Глава 19 Истон

Глава 19Истон

Перед домашними играми мы с Деккером всегда подходим к защитной сетке, чтобы поздороваться с родными. Но теперь у Деккера есть собственная семья, с которой нужно здороваться. Я таскаюсь за ним ради Монро и Линкольна. Лейк это уже не особо интересует.

Зато пришли Хедли вместе с Таннером, чьи ушки спрятаны под маленькими синими наушниками. Фостер вечно пилит Келли за то, что предпочел бы видеть ее в вип-ложе, а та наотрез отказывается. Но я хочу, чтобы они были в самом центре, прямо передо мной. И стою тут вовсе не ради показухи для прессы. Я просто хочу увидеть их перед тем, как выйду на поле.

— Спускайтесь! — я машу рукой, подзывая поближе.

— Здорово, ребятня, — Деккер болтает с остальными детьми, отбивая «кулачки» и выспрашивая, что они будут: фруктовый лед или мороженое.

Хедли протискивается между малышней, с которыми я с удовольствием здороваюсь и тоже отбиваю кулачки.

— Не хочу отнимать у тебя время, — произносит она.

Таннер тянется ко мне, и я сжимаю крохотную ручку, целуя ее.

— Ты же со мной.

На лице Хедли мелькает какая-то тень, но я не могу разобрать эмоцию. Наверное, думает о том, что на самом деле она не моя. Но, если верить очень важному клочку бумаги и мнению общественности, все как раз наоборот. И я наслаждаюсь этим фактом, возможно, даже чуточку больше, чем следовало бы.

— Готов смотреть, как играет папа? — спрашиваю я Таннера.

Я никогда не мандражирую перед матчами. По крайней мере, не в самом начале сезона. Нервы обычно сдают ближе к плей-офф, но в том, чтобы играть ради Таннера и Хедли, есть что-то особенное. Даже если Таннер никогда не вспомнит игру.

— Он в отличном настроении, так что расценим как «да», — она прижимает малыша к себе, и Таннер звонко шлепает ладошкой ей по лицу. Хедли мягко перехватывает за запястье и целует во внутреннюю сторону ладони. — Драться нельзя.

Разве это нормально – наслаждать тем, как жена возится с твоим ребенком? Причем заводит даже не сама нежность подхода, а отношение как к собственному.

Я не прекращаю ломать голову над тем, кто может быть матерью Таннера, даже пролистал календарь в телефоне, пытаясь восстановить, где и с кем был. Есть зацепка с поездки в Кабо к брату – у того был друг, общающийся с девчонкой, ставшей тогда моей партнершей. Может, что-то и получится разузнать. Как бы то ни было, список подозреваемых я уже начал составлять.

Хейс выходит из буллпена вместе с Бейкером – значит, игра вот-вот начнется.

— Истон, как думаешь, Бейкер реально так хорош, как болтают? — Линкольн просовывает голову прямо передо мной.

— Сто пудов. Я видел его на разминке на днях – парень просто космос.

Бейкер – отличный питчер, но молод и его только-только вызвали в основной состав. Сегодняшний матч станет неплохой проверкой на прочность.

— Хейс говорил, у него убийственный кервбол, — Линкольн подпрыгивает. — Хейс!

— Мне пора, — говорю я Хедли, прижимаясь лицом к сетке, чтобы поцеловать Таннера. — Увидимся после игры. Иди за остальными в семейную зону.

Хедли кивает.

— Удачи, — она собирается уйти.

— Эй, Хедли... — окликаю я.

Она оборачивается.

— Ты кое-что забыла.

Ее непонимающий взгляд чертовски очарователен. Я подзываю девушку, просунув палец сквозь ячейку сетки. Она с готовностью кивает и приближается, прижимаясь губами к отверстию.

— Давай без лишних нежностей на публике при сыне, — шепчет она.

— Эй, мы же должны быть убедительными, — бормочу я, снова накрывая ее губы своими.

И, черт возьми, член словно узнает эти губы. Тело отлично помнит, что обычно следует за поцелуями.

Я проскальзываю языком внутрь, не в силах сдержаться, но не углубляю поцелуй и не затягиваю его, не желая смущать Хедли. Хотя, стань она моей по-настоящему... я не из тех, кто ограничивается чмоком в щечку. Точно бы не стал сдерживаться.

Хедли отстраняется; щеки залиты густым румянцем. Ей чертовски идет.

— Провокатор, — она укоризненно качает головой.

— Наслаждайся игрой своего мужчины. Слышал, моя задница в этих штанах выглядит отпадно, — подмигиваю я.

Хедли смеется.

— Ну, так, сойдет.

— Пару месяцев назад ты говорила совсем другое, когда руки были...

— Дети! — громко обрывает она.

Я смеюсь и подставляю ладонь Таннеру. Хедли помогает ему дать «пять».

— Удачи.