Из груди вырывается глухой смешок.

— Нет. Но для начала сойдет.

— Ладно, только сразу предупреждаю: в детях я ни черта не смыслю.

— Ты же тетя.

— А ты дядя. И не сказать, чтобы блистал успехами, — она обводит взглядом комнату и, приподняв брови, останавливается на мне.

Живя в режиме непрерывной тревоги, я, очевидно, так и не освоил искусство уборки.

— Он же жив, разве нет?

— Ну, раз от меня требуется только сохранение жизни – где расписаться?

Присев на подлокотник и закинув ноги на диванные подушки, я подаюсь в ее сторону.

— Если окажется, что Таннер действительно мой, без помощи не обойтись.

В одиночку я это дело точно не вытяну.

— На какую сумму новый контракт? По-моему, ты в состоянии содержать целый штат нянек, — закинув ногу на ногу, Хедли глубже забирается на диван.

Уже чувствует себя как дома. Самое время вручить младенца, так ведь?

— В состоянии, конечно, но за этим потянется шлейф лишних проблем. А тебя я знаю. Тебе доверяю.

Она театрально прижимает ладонь к груди.

— Как мило. Но, если честно, в детстве я в клубе юных нянек не состояла, курсы первой помощи не проходила, да и вообще сомневаюсь, что сумею правильно надеть подгузник.

Я небрежно взмахиваю рукой в сторону пеленального столика.

— Научу.

Она склоняет голову с крайне скептическим видом.

— Истон, речь вообще-то идет о живом человеке.

— А ты говоришь о настоящем браке.

— Это другое, — качает она головой.

— Для меня брак – это серьезно.

— Так он же не по-настоящему. Мы расписываемся, но жить вместе совершенно необязательно. А потом, спустя год – бац! – не сошлись характерами, непримиримые разногласия или как там обычно говорят в суде. И вот тогда твоя следующая женитьба будет уже настоящей.

— Прямо вот так просто? — я вопросительно выгибаю бровь.

Хедли улыбается и кивает, будто окончательно решила, что план безупречен.

— А когда пронюхают журналисты? Что мы им заявим... мол, решили пожить раздельно ради социального эксперимента? Следом узнает родня. Моя необъятная, вечно сующая во все нос семейка нагрянет знакомиться и завалит вопросами, с какой стати я лишил их удовольствия погулять на свадьбе. И учти: пока мы женаты, никаких связей на стороне. Я не позволю матери думать, что та вырастила изменщика.

Хедли смеряет меня долгим взглядом.

— Знаешь, ты не перестаешь меня удивлять.

— И в чем же?

— Отношения для тебя – пустой звук, вечно твердишь, что они не сдались. Спишь со всеми подряд без малейшего желания остепениться, а тут вдруг выдаешь такие высоконравственные принципы.

— Ты о том случае после фестиваля? Ну, когда наотрез отказался трахать тебя на подземной парковке, лишь бы не содрала спину о голый бетон?

— Ты притормозил вовсе не из заботы о моей спине. Мы тогда не переспали из-за банального отсутствия презерватива: ты до одури перепугался, что однажды я заявлюсь на порог вот с таким подарочком, — она кивает, указывая в сторону квартиры Деккера, где находится Таннер.

Отличный повод вспомнить: пора спускаться и избавлять Пенелопу с Деккером от лишних хлопот. У ребят последняя свободная ночь перед стартом сезона, они имеют полное право побыть в семейном кругу.

Я подхожу к окну и, уперевшись ладонями в подоконник, окидываю взглядом чикагские улицы. В городе затишье, прохожих почти нет. Зато на следующей неделе, с началом игр, проспекты затопит людское море: фанаты «Кольтс» будут стекаться сюда толпами, чтобы праздновать победы и разделять горечь поражений.

И снова я окажусь под прицелом. В какой я форме? Впервые за всю карьеру меня гложут сомнения. Вдруг не удастся сосредоточиться на игре из-за постоянной тревоги за Таннера? Или очередная няня сбежит, не выдержав адского графика? Стоит из-за нервов накосячить на поле – клуб сразу выставит меня на трансфер, лишив мальчишку тех близких людей, которых мы обрели.

Может, сплавить его на время сезона к родне на Аляску? Пожалуй, так будет лучше всего. Только что дальше? Заберу осенью, а он меня даже не узнает. Откажется подходить. Вообще знать не захочет.

Раз уж это мой сын, значит – мой, и придется подстраивать график под нас двоих.

— Похоже, ты глубоко ушел в себя, — замечает Хедли, вырывая меня из водоворота мыслей.

Оттолкнувшись от подоконника, я оборачиваюсь и приваливаюсь плечом к стене, скрестив руки на груди.

— Понимаешь, на что подписываешься, если мы поженимся?

— Вполне, — кивает Хедли.

Голос звучит предельно уверенно, вот только меня терзают сомнения. Она ведь совершенно не знает моего мира. Да, мы пару раз тусовались вместе в вип-ложах, и изнанку жизни она видела, но в основном-то наши встречи сводились к быстрому сексу в отелях или у меня дома. Стать женой на глазах у всей публики – совершенно иной уровень.