Эту надежду я держал при себе, чтобы избавить Иден от осознания того, насколько хрупка моя власть. Марис только и ждал, когда я оступлюсь. Я видел это в глазах, сузившихся до точек. Он наблюдал и выжидал. Ждал, когда я убью, изнасилую или совершу измену.

— Голосование! — выкрикнул Нифал, стараясь придать голосу бодрость. — Как пожизненный наставник Торина, я с гордостью заявляю, что полностью поддерживаю его идею.

Нифал переместил вес тела и положил руку на подлокотник рядом с моим креслом в негласном предупреждении.

Усыновление. Точно.

Марис сжал челюсти, но снова откинулся в кресле. Я последовал его примеру, но напускная расслабленность поз ничуть не убавила напряжения в буквально искрившем между нами воздухе.

— Усыновление, — начал я, закинув ногу на ногу и сцепив пальцы перед грудью. — Я хочу, чтобы мы нашли приемные семьи для всего урожая предстоящего сбора.

— Да, я читал отчет, — бросил Марис. — Но зачем нам это?

— Нифал.

— Причин множество, — ответил наставник с улыбкой. — Всю жизнь я работал с нашими урожаями, заботился об их воспитании. Учитывая их особенности, исследования подтверждают: помещение детей в любящую среду поможет им преодолеть недостатки.

Хранитель Одил оживился.

— Думаю, я мог бы поддерж…

— Идея абсурдна, — отрезал Марис, заставляя Одила замолчать пренебрежительным жестом. — Зачем нам такие сложности, если нынешняя модель работает?

— Помещение их в человеко-ветусианские семьи поможет культурной адаптации и слиянию наших видов, — возразил я.

— Возможно, стоит собрать статистику, — подал голос Одил. — Взять…

— Кому нужна статистика для столь излишней идеи? — Со скрежетом ножек стула Марис поднялся и выпрямился. — Империя тратит слишком много кредитов на сантименты. Нам нужно потомство. Нам нужно восполнить ряды воинов после трехцикловой войны с джал’зарами. К чему нам заботиться о культурной адаптации, если поглощение неизбежно?

Жар разлился по коже, заставляя вцепиться в подлокотники кресла.

— Затраты на запуск программы со временем окупятся, так как расходы на их воспитание лягут на приемные семьи.

— А как быть с бионическими протезами? — спросил Одил.

Я с трудом сдержался, чтобы не опустить голову от его вопроса.

— Бионические конечности требуют палатиума и нанотехнологий. Такие расходы ни одна семья не потянет.

Марис презрительно цыкнул.

— Очередное бремя для бюджета.

— Торин…

В тот миг, когда предостерегающий тон Нифала коснулся сознания, я уже твердо стоял на ногах.

— Бремя для бюджета — это благословение для твоих незаконных сделок, не так ли?

Марис сделал резкий шаг ко мне, сжимая кулаки. Его грудь тяжело вздымалась.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать? Я — избранный Хранитель.

— Торин…

Я медленно и намеренно обошел стол, направляясь к Марису, заставляя его казаться меньше, подавляя всей мощью своего роста.

— Избранный Хранитель, — повторил я его слова. — Не рожденный им. Не предназначенный судьбой. Не достойный. Всего лишь избранный.

И как раз тогда, когда я ожидал, что он отступит, Марис выпрямился еще сильнее.

— Я замещаю Зэвиса, который продолжает скрываться от правосудия, якшаясь со шлюхами на Одхейме и отказываясь покидать планету. Он такой же бесполезный и непредсказуемый, как и весь ваш дефектный урожай.

— Торин!

Поздно.

Пальцы сомкнулись на его шее быстрее, чем он успел хрипло вдохнуть. Ярость штормом пронеслась по венам. Он болтался в руке, в отчаянных конвульсиях, отчего ткань робы закручивалась вокруг его фигуры.

Я должен прикончить его.

И быть казненным?

Я потащил его к окну и прижал к холодному стеклу, игнорируя успокаивающие слова Нифала и привычное молчание Одила, который был не более чем бесхребетной тенью.

Я прижался пылающим лбом к прохладной влаге стекла и прошептал:

— Настанет день, когда я найду доказательства твоих преступлений против Империи.

Как только его тело сползло по стеклу и ноги коснулись пола, он схватился за покрасневшую шею.

— Ты безумен, Торин. Та свобода, которую ты дал своей бабе — позор, ее влияние на тебя просто жалко. Тебе вообще не следовало заводить пару.

— Тебе бы это было очень на руку, не так ли? — спросил я, снова занося руку над его шеей и наблюдая, как он судорожно сглотнул, хотя я еще даже не коснулся его. — Чтобы мой дом угас, и ты мог посадить в мое кресло очередного немого исполнителя своей воли? — Я поправил его воротник, который смяла ярость. — Никогда больше не называй ее «бабой». Она — Иден да тайг Л’нагал. И если ты когда-нибудь рискнешь об этом забыть, то хотя бы напоминай себе, что я дефектен… и страшно непредсказуем. Просто невозможно предугадать, на что я способен.

— Торин! — снова раздался сзади строгий и требовательный голос наставника. Нифал оставался единственным ориентиром в моей жизни. А теперь еще и Иден. — Вспомни, ради чего ты созвал это собрание.

Я глубоко вздохнул, завел руки за спину, пока снова не сорвался, и вернулся к креслу.