— Умеешь ты устроить девушке доброе утро, — выдыхает Селин между глубокими вдохами, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Ее грудь вздымается, и я завороженно наблюдаю за ее маленькими холмиками. — Не то, чтобы ты давал мне много спать. — Она переворачивается на бок, подложив руки под голову. Я хмурюсь: она спрятала сиськи от моего взгляда.

Но она права: как только я попробовал ее идеальную киску, все. Игра была окончена. Я хотел боготворить каждую частичку ее тела, а мой член хотел быть внутри нее каждую возможную минуту. Такое ощущение, что я целую вечность ждал возможности быть с ней вот так, и, наверное, в каком-то смысле так оно и есть. Все, что было у меня в прошлом, меркнет рядом с этим. Никто не сравнится с твоей истинной парой.

Не помогает и то, что выносливость вампиров не имеет себе равных, а то, что она моя пара, вызывает у меня почти животную потребность заявлять на нее свои права снова и снова. Даже сейчас мой член твердеет в предвкушении, готовясь к раунду номер… Да я уже сбился со счета.

— И тебе понравилась каждая секунда. — Я наклоняюсь и целую ее в потный лоб. Она мурлычет и закрывает глаза, сворачиваясь калачиком, как котенок. — Полежи еще немного, а я приготовлю нам завтрак, м?

Неразборчивый звук, который она издает, кажется мне согласием, поэтому я заставляю себя выбраться из кровати, хотя мне тяжело оставлять ее там.

Услышав движение за дверью спальни, Миднайт, видимо, понимает, что за дверью кто-то есть, и громко мяукает, царапая дерево. Селин накрывает голову подушкой, чтобы заглушить звук, а я смеюсь, потому что из-под груды одеял и подушки торчит только ее грудь. Я почти готов подойти и лизать ее, пока ее соски не затвердеют, а она не попросит меня довести ее до оргазма еще раз.

Я выскальзываю из комнаты, пытаясь не споткнуться о Миднайта, который пробирается между моими ногами по пути на кухню.

— Доброе утро, приятель. — Наклонившись, я поднимаю пушистого кота и медленно провожу рукой по его шерсти.

Поставив его миску с едой, я принимаюсь за приготовление блинчиков. Вскоре все готово, и ее порцию я украшаю особенно красиво. Из клубники получились глаза, из шоколадной крошки — улыбка, а взбитые сливки становятся клыками — получается идеальный вампирский смайлик. Я протягиваю тарелку Миднайту, добиваясь его одобрения, и он спрыгивает со стола и трется о мою ногу.

Разлив апельсиновый сок по стаканам, я любуюсь своей работой и возвращаюсь в спальню. Завтрак в постели с моей девушкой — это просто идеально. Вчера вечером мы оба нагуляли аппетит, и, если мне повезет, десерт у меня тоже будет.

Судя по звуку ее сердцебиения, она снова уснула, и я крадусь в комнату, ставлю наши бокалы и тарелки на ее стол и бужу ее. Я сдерживаю смех при виде Селин, превратившейся в одеяльного монстра. Она соорудила вокруг себя форт из подушек, чтобы отгородиться от света и шума, и я разочарован, увидев, что она прикрыла сбежавшую сиську.

Мне приходит в голову шикарная идея, и я пробираюсь к изножью кровати и запускаю руку под одеяло. Схватив ее за ступню, я щекочу ее, и вскоре она начинает визжать и пытаться вырвать ее у меня из рук. Ей не сравниться с моей силой, и я тяну ее вниз, заставляя выглянуть из-за своего укрытия.

— Просыпайся, соня. Завтрак готов.

Селин фыркает, но я вижу легкую улыбку на ее лице. Наконец выбравшись из своей пещеры из одеял, она садится, прислонившись к изголовью кровати. Она сонная, но все равно выглядит чертовски привлекательно, и я передаю ей тарелку, прежде чем устроиться поудобнее.

— Я тут подумал, может, мне удастся убедить тебя вернуться ко мне после прошлой ночи. — Я прощупываю почву, но в ответ слышу лишь молчание.

Глядя на Селин, я вижу, как она застыла на месте, подняв вилку в воздух, но не прикасаясь к еде. Это выглядит как забавный стоп-кадр: вилка зависла в воздухе, рот приоткрыт, глаза широко распахнуты от шока.

— Тебя так поразило мое искусство? А я оказывается хорош! — Похвалив себя, я возвращаюсь к блинчикам.

— Что это? — Резкость в ее голосе заставляет меня насторожиться.

— Блинчики? — искренне отвечаю я.

— Да знаю я, блять. — Карие глаза Селин встречаются с моими, и она, наконец, опускает вилку. — Этот смайлик. Я уже видела его раньше. — Я почти вижу, как она складывает кусочки пазла, и на секунду я не понимаю, к чему она клонит.

— Это был ты? — спрашивает она нерешительно, словно не хочет в это верить.

А потом до меня доходит.

Я смотрю на нее невозмутимым взглядом и больше ничего не говорю, пока она продолжает прокручивать все у себя в голове. Рано или поздно я собирался рассказать ей. Я даже думал, что она, может быть, оценит мою работу.

— Ты? — снова повторяет Селин, уже скорее себе, и откладывает недоеденную еду на тумбочку. — Блять, скажи хоть что-нибудь, Завьер!

Ставлю тарелку, скрещиваю ноги и обхватываю руками колено.

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, — отвечаю я, потому что на самом деле не понимаю.

— Ты убиваешь людей! — кричит она и встает, быстро обернув одеяло вокруг своего обнаженного тела. — Я не хотела верить, что это ты, когда начала подозревать, но это ты!

— Ты же знала, что я убиваю людей.