Правда в том, что я редко позволяю себе застревать в эмоциях. Не скажу, что это правильный образ жизни, но я всегда была человеком, который, когда что-то случается, понимает, как решить проблему, и движется дальше. Зацикливаться и терять из виду цель кажется мне непродуктивным.

Наверное, это делает меня трусихой, потому что я боюсь позволить себе испытать те сильные чувства, которые я так долго сдерживала. Если я отпущу контроль, смогу ли потом снова собрать себя по кусочкам?

— Тройная «Ф», — бормочу я себе под нос.

Перекинув хвост через плечо, я заношу кувалду над головой и с боевым кличем обрушиваю ее на бутылку. Она разлетается почти мгновенно, с первого же удара, но я продолжаю молотить по ней, пока от нее не остаются одни осколки.

Хорошо, что на мне защитное снаряжение: стекло разлетается во все стороны, но я не останавливаюсь. Я едва замечаю, как Зав бросает на стол полуразбитый ноутбук — мою следующую цель. Не теряя темпа, я разношу и его.

Контроль и свобода ощущаются хорошо. Честно говоря, потрясающе. Я уже не помню, когда в последний раз чувствовала себя так.

— Блять!

Мой крик эхом разносится по комнате, когда я заканчиваю расправляться с техникой и роняю кувалду на пол. Я шумно выдыхаю, и мое бешено колотящееся сердце постепенно успокаивается.

— Полегчало?

Зав наблюдает за мной, прислонившись к дальней стене. На его лице ни капли осуждения, ровно как он и обещал.

Я киваю, и он кивает в ответ. В его глазах читается понимание. Конечно, он знал, что именно это мне было нужно. Мы знакомы совсем недолго, но он наблюдательный.

— Теперь ты. — Фыркнув, я бросаю на стол еще одну стеклянную бутылку, чтобы он тоже попробовал. — У тебя наверняка тоже накопились эмоции, которые нужно выпустить.

— Еще бы.

В голосе Зава слышится и предвкушение, и скрытая боль, которую я едва улавливаю.

— Советую отойти. Говорят, у меня убийственная подача.

Он подмигивает, и я прислушиваюсь к предупреждению, отходя как можно дальше.

Как только Зав убеждается, что я отошла настолько далеко, насколько могла, он дает себе волю. С оглушительным грохотом железо сталкивается с железом, и стекло разлетается по комнате, будто дождь из осколков. Переключившись на неисправную стиральную машину в углу, он сминает ее так, словно она сделана из бумаги.

— Вау, у тебя правда убийственная подача. Впечатляет.

Я не могу не восхищаться его силой. Зав, конечно, высокий и мускулистый, но не как бодибилдер. И все же он обрушивается на технику так, будто по силе вполне мог бы тягаться с олимпийским тяжелоатлетом.

Мы уже изрядно разнесли комнату, и я осторожно обхожу осколки и обломки.

— Хочешь попробовать? — Зав поднимает мою биту и протягивает мне, приглашая присоединиться. — Можешь взять сушилку. Разнесем стиральную технику вместе.

— Как романтично.

Я закатываю глаза, но все же присоединяюсь к нему в полном уничтожении всего этого барахла.

Мы теряем счет времени, и я с терапевтическим наслаждением отдаюсь разрушению, пока тот самый подросток-инструктор не заходит сообщить, что наши полчаса почти истекли. Он оставляет последнюю корзину стеклянных бутылок на растерзание и уходит, перед этим неловко потоптавшись в дверях дольше, чем нужно.

— Ты слышала мужчину… мальчика. Давай сделаем так, чтобы эти последние бутылки ушли красиво.

Зав расставляет несколько бутылок в форме смайлика и жестом руки приглашает меня подойти.

Широко размахнувшись, я бью по всему сразу. Позже оказывается, что это была не самая лучшая идея. Стекло разлетается по стене, а по полу с приятным звоном осыпается дождь осколков.

Это ощущается великолепно — ровно до тех пор, пока резкая боль на щеке не заставляет меня нахмуриться. Осторожно стянув одну перчатку, я подношу руку к лицу и касаюсь кожи. А когда смотрю на подушечку указательного пальца, вижу кровь.

— Ай. Похоже, теперь это у меня убийственный удар. Наверное, осколок отскочил от стены.

Я заставляю себя улыбнуться и пытаюсь остановить кровь, хотя ее совсем немного.

— Глупо вышло.

Отшутившись, я наконец смотрю на Завьера и вижу, что его зеленый взгляд прикован к моей щеке. На его лице появляется напряженность, какой я еще никогда не видела, а это о многом говорит, ведь у него бывали такие моменты.

— Зав?

Я медленно приближаюсь к нему, как к испуганному животному, но, кажется, это только сильнее разжигает огонь в его глазах.

— Завьер.

Я произношу его имя тверже, но он продолжает смотреть, и я невольно чувствую себя добычей.

Едва ощутимый порыв воздуха и прикосновение к лицу заставляют меня вздрогнуть: я даже не успела заметить, как он оказался прямо передо мной. Так близко, что я почти упираюсь носом в его широкую грудь. И только потому, что он стоит так близко, я вижу легкую дрожь, которая сейчас проходит по его телу.

Я не решаюсь ни пошевелиться, ни издать хоть звук: что-то внутри подсказывает, что это будет ошибкой.