— Я сделала то, что было нужно, Селин. Я знаю, что твой жалкий человеческий мозг этого не понимает, но Завьер просто набивает себе цену. Мне нужно было отплатить ему той же монетой. — Она победно ухмыляется и отбрасывает назад невидимую прядь идеально гладких волос.

— Ты причинила боль Тому? — в ужасе выдыхаю я, и провожу пальцем по шахматной фигурке, отчего с нее осыпаются засохшие капли крови. Боюсь, она зашла гораздо дальше простых угроз.

— Я убила его, — подтверждает она и хихикает; этот звук режет меня, как нож. Он слишком пронзительный, зло во плоти.

Нет!

Я плотно сжимаю кулаки, стараясь сохранить как можно более равнодушное выражение лица, потому что знаю, что именно эмоциональной реакции она и добивается, и я ни за что не доставлю ей такого удовольствия.

Бедный Зав.

Даже представить себе не могу, какую боль он сейчас испытывает, потеряв единственного друга. Должно быть, он сейчас сам не свой от того, что пытается найти меня, а тут еще и это… Если только он сам не застрял здесь. Во мне закипает ярость, и я позволяю ей вырваться наружу.

— Гребаная тварь! — я швыряю в нее осколком, хотя для такой бессмертной, как она, это не представляет особой угрозы. — Зав никогда не будет с тобой. Он любит меня, и я скорее умру, чем позволю использовать себя, как инструмент для манипуляций над ним.

Женевьева издает утробный рык и, прежде чем я успеваю моргнуть, оказывается внутри моей камеры. Она валит меня на спину и впивается пальцами в горло.

Она рычит, обнажая клыки в опасной близости от моего бьющегося пульса. Страх парализует меня. В глубине души я понимаю, что она может переломить меня, как прутик, и я даже не успею осознать, что произошло.

— Ты ничтожество. — Она клацает зубами прямо у моей шеи, но не кусает. — Завьер никогда не променяет меня на тебя, ведь я идеальное создание, которое ему под стать. Ты слаба. Жалкая трата жизненной силы. Всего лишь человек. Ни один здравомыслящий вампир не захочет спариваться с гребаным человеком. Вы тараканы этого мира. Понимаешь? Грязные и чертовски бесполезные.

Я не успеваю сдержать всхлип, поскольку она сильнее сжимает мое горло.

Перед глазами темнеет, когда она снова бьет меня головой о каменный пол, отчего рана снова открывается. Но на этом она не останавливается и проводит ногтями по моей щеке, оставляя кровавый след. Боль кажется острой, и я знаю, что на лице останутся шрамы, потому что царапины очень глубокие.

— Может, я пока и не могу тебя убить, ведь еще не получила от тебя всего, что нужно, но это не значит, что я не могу немного над тобой поиздеваться.

Она встает и поднимает меня над полом. Я хватаю ртом воздух, пытаясь вырваться из ее цепких рук. Она смеется, и этот звук издевательский и жестокий.

— В самом деле, не понимаю, как Завьер мог захотеть нечто столь жалкое? Я практически ничего не сделала, а ты уже на грани смерти. — Она хищно наклоняет голову в мою сторону.

Когда я уже думаю, что вот-вот потеряю сознание, она швыряет меня на пол, точно тряпичную куклу. Я падаю, хватая ртом воздух. Горло саднит, а от боли в ребрах перехватывает дыхание.

— Оставь ее в покое, — раздается низкий голос Валена.

— И что ты собираешься с этим делать? Ты сидишь в этой клетке и чахнешь, и это, честно говоря, жалкое зрелище. — Женевьева отходит от меня, чтобы поиздеваться над Валеном. — А я-то думала, что ты сильный.

Она протягивает руку сквозь прутья и сжимает его лицо, впиваясь ногтями в щеки так же, как поступила со мной, прежде чем отбросить меня в сторону.

— Я бы решила, что все это — ложь, если бы не увидела доказательства своими глазами.

Воспользовавшись тем, что она отвлеклась, я, пока она не видит, подползаю к двери своей камеры, которая осталась приоткрытой после ее появления.

Руки дрожат от напряжения, но я продолжаю ползти. Я не умру здесь. Не позволю ей стать причиной моего конца. Если мне суждено погибнуть, то пусть это случится в бою. Я никогда не пасовала перед трудностями, так почему должна сделать это сейчас?

— Твое время еще придет, — загадочно отвечает Вален. — Печально, что ты причиняешь вред невинному человеку только потому, что какой-то мужчина сказал тебе «нет».

Он отворачивается лицом к стене, давая Женевьеве понять, что разговор окончен. Я практически вижу, как у нее из ушей валит дым.

Мне почти удается дотянуться до замка, но она подбегает ко мне и сбивает с ног. Колени пронзает болью от внезапного удара о каменный пол, после чего она прижимает меня лбом к полу.

— Думаете, вы хитрые? Ты и твой новый дружок? Запомни: я всегда на шаг впереди. — Женевьева выходит из камеры, захлопывает дверь и запирает ее на ключ.

По коридору раздаются шаги, и сверху доносится низкий голос.

— Посмотри, Валентин. Настал час расплаты.

Она даже не смотрит в нашу сторону и уносится прочь, туда, где, черт возьми, она прячется, когда не издевается над нами.