— Может, ещё узнаем. — И продолжил: — «Одиннадцать лет проработала хирургом у примариуса доктора Бормана в одноимённой клинике — частной венской больнице с отделениями детской и общей хирургии. Жила в собственном доме на южной окраине Вены, где ранним утром и произошло убийство».

Как обычно, иностранная пресса была информирована лучше местной.

— Нам непременно нужно осмотреть этот дом, — вздохнула Эвелин. — В статье что-нибудь говорится о ходе следствия?

Фло пролистал текст вниз и побледнел, словно увидел самого дьявола.

— Shoot! — выругался он. — Угадай, кто ведёт дело.

У Эвелин пересохло во рту. То, как Фло задал вопрос, могло означать только одно.

— Островский? — осторожно спросила она.

Фло кивнул.

— Кто такой Островский? — поинтересовался Пуласки.

— Старший прокурор, — объяснила Эвелин. — Старая, ушлая, упрямая лиса. Любит вгрызаться в свои дела намертво. Я знаю его давно, сталкивалась с ним не раз.

— Он был приглашённым доцентом, когда Эвелин училась, и, можно сказать, выковал её, — добавил Фло с ноткой гордости.

Она кивнула.

— После смерти родителей я была чем-то вроде его приёмной дочери, а он — моим наставником. Это он добился для меня стипендии, чтобы я могла продолжать учёбу. — Эвелин посмотрела куда-то вдаль. — Я ему многим обязана. Без него я бы никогда не доучилась.

Пуласки отодвинул в сторону почти опустевшую тарелку с салатом и промокнул губы салфеткой.

— А почему он так за вас взялся?

— Уже тогда он разглядел во мне якобы большой талант — по крайней мере, так он всегда утверждал.

— Не скромничай, — вмешался Фло. — Она закончила университет лучшей на курсе.

— Есть люди, рождённые для зала суда. Он всегда говорил, что юриспруденция у меня в крови — как и у него самого.

Пуласки подозвал официантку и заказал ещё чашку чёрного кофе.

— Тем лучше: значит, его манеру вы знаете досконально, и…

— Наоборот, — перебила Эвелин, задумчиво покусывая нижнюю губу. — Большинство студентов «Юридикума», где он, несмотря на возраст, всё ещё преподаёт, до смерти его боятся: он совершенно непредсказуем.

— А вы — вы его тоже боитесь?

— Островский всегда был князем тьмы, — а с годами становится только хуже. Беспощаднее, упрямее, жёстче.

Фло утвердительно кивнул.

— Я тоже у него учился — дважды проваливал экзамены. Поход против Островского и его команды лёгкой прогулкой не станет.

Пуласки какое-то время молчал, отхлёбывая принесённый ему свежий кофе, и пристально смотрел на Фло.

— Вы его боитесь?

— Боюсь — нет. Уважаю — да. Мы знаем, что его можно победить. Даже когда он выкатывает самую тяжёлую артиллерию и берётся за грязные приёмы.

Эвелин кивнула.

— Мне нужна чертовски хорошая стратегия защиты. Иначе Островский разделает меня в зале суда так, что каждый из восьмерых присяжных-непрофессионалов влепит Килиану максимальный срок — и тот уедет лет на двадцать минимум. — Она вздохнула и взглянула на Пуласки. — Свой отпуск в Вене вы наверняка представляли себе иначе, верно?

— Ничего страшного, — пробормотал он. — Я сам уговаривал вас взяться за это дело — значит, теперь буду помогать. — Он опустошил чашку. — Что, приступаем?

Эвелин кивнула, подозвала официанта и расплатилась. Пуласки заглянул в туалет, а они с Фло тем временем покинули террасу.

— Кстати, Пуласки вообще в курсе, что мы вместе? — шепнул Фло, украдкой обнимая её за талию.

Со смехом она убрала его руку.

— Думаю, он это знает уже года три. А что? Боишься, что он станет ко мне подкатывать?

Фло обиженно надул губы.

— Нет, но… — Он осёкся.

Они едва успели ступить на тротуар, как перед ними остановился чёрный лимузин с венскими номерами. Тонированное заднее стекло бесшумно опустилось. Наружу потянуло табачным дымом.

В удобном красном кожаном кресле непринуждённо расположился Камаль Касем — с закатанными рукавами рубашки, попыхивая сигарой.

— Хорошо пообедали? — спросил он.

Из салона повеяло прохладой кондиционера.

— Вы за мной следите или просто заехали мимоходом вручить чек? — съязвила Эвелин.

— Аванс уже у вас на счёте — реквизиты я нашёл на вашем сайте. — Касем снова затянулся сигарой. — И нет, я за вами не слежу. Однако намерен поддержать вас по мере сил.

Как по команде распахнулись задние двери, и оба его спутника, бывшие с ним и в адвокатской конторе, выбрались наружу.

— Передаю в ваше распоряжение Саджида и Имраана, — объявил Касем.

В отражении переднего бокового стекла Эвелин заметила, как сзади приближается Пуласки. К ним он, однако, не присоединился, а свернул в сторону и скрылся за живой изгородью.

Очевидно, не хочет, чтобы Касем его видел. И это вполне совпадает с моим замыслом.

— Это, право, исключительно мило и бескорыстно с вашей стороны, но я не думаю, что в этом есть необходимость.