FAB: Кресло - лучший подиум, это само по себе вызов.

ZLA: Обычно у нас есть какой-нибудь подиум. Сегодня не было времени. Все спешили домой из-за метели. Некоторые парни живут в пяти часах езды от курорта. Тогда мои три часа кажутся прогулкой...

ФЭБ: Это было плохо?

Я пристально смотрю на этот вопрос, чувствуя, как по моим плечам снова пробегает дрожь возбуждения. Дворники, грузовики, ветер, толкающий машину в сторону.

ЗЛА: Честно говоря, я больше горжусь собой за рулем, чем за участие в гонках.

ФЭБ: Так и должно быть.

ФЭБ: И я рад, что с тобой все в порядке.

Что-то старое и сырое во мне оживляется при этом. Та часть, которая провела семь лет, отвозя Питера домой из клубов, потому что “владелец клуба должен выпить со своими клиентами”, садясь за руль каждый праздник, потому что “я выпил пива, детка”, разбирая каждое мое позднее торможение и неудачное схождение, пока я не смог провести машину по гололедице во сне. Эта часть хочет выплеснуть все это сейчас, искупаться в чистом одобрении от кого-то, от мужчины, которым я восхищаюсь. Я чувствую это желание как рывок и намеренно пропускаю его мимо ушей. Он не мой психотерапевт. Он мужчина, с которым я хочу раздеться в гондоле. Другое описание работы.

ZLA: Как Китц?.

На этот раз он отвечает спокойным голосом —тихим, усталым, веселым, — рассказывая о хаосе, о цветочной церемонии.

ZLA: Приходится вставать в 7:00, чтобы учить глаголам корпоративных менеджеров, которые не хотят там присутствовать.

FAB: Оставляем speed kids в Гармише на неделю и направляемся в Райтеральм. Если наш техник снова включит этот ужасный плейлист, я, возможно, тут же уйду на пенсию.

Я фыркаю в свой чай. Образ чемпиона мира, которого держат в заложниках поп-ремиксы, слишком хорош. Мои пальцы шевелятся прежде, чем мое достоинство успевает остановить их.

ZLA: Удаляйся сколько хочешь, пока продолжаешь публиковать ролики с тренировками топлесс. У некоторых из нас есть потребности.

Точки. Пауза.

ФАБ: если бы я знал, что мои катушки были частью вашей… копинг-стратегии, я бы снимал их очень по-разному.

Жар разливается прямо у меня между ног. Кот спрыгивает с моих колен с возмущенным чириканьем, как будто чувствует запах гормонов. Наверное, сможет.

ZLA: Осторожнее. Так говоришь, и девушка может начать просить нестандартный контент.

ФЭБ: Ты думаешь, я бы не стал?

Комната внезапно кажется слишком маленькой — только я, жужжание телефона в моей руке, запотевшие окна, его голос, все еще теплый от записки, звучит у меня в ушах.

ZLA: Я думаю, ты за две страны отсюда, но все еще умудряешься заставить меня больше думать о твоих бедрах, чем о плане урока.

FAB: К черту план урока. Какой глагол ты учишь завтра первым делом?

ZLA: Условные обозначения

И я добавляю английское предложение.

ЗЛА: Если бы я не заказала ту гондолу. Если бы ты не был таким отвлекающим. Такого рода.

ФЭБ: Если бы я был в Праге, у вас был бы гораздо лучший пример для “Если бы я не...”.

Мой пульс учащается.

ZLA: Если бы вы были в Праге, завтра не было бы урока. Или я бы преподавал “настоящее совершенное непрерывное” на очень ярких примерах из реальной жизни.

FAB: непрерывное настоящее совершенное?

ЗЛА: Ты знаешь. Нравится… Я не могу ходить, потому что Фабио был...

Я намеренно оставляю предложение открытым.

Точки появляются, исчезают, появляются снова. Когда приходит его следующее сообщение, я чувствую это еще до того, как прочитаю.

Фабио: Фабио думал об этой гондоле, а это значит, что у него будут проблемы со сном.

Мою кожу покалывает, как будто я снова в том домике, куртка застегнута на нас обоих. Это безумие. Это также именно то, чего я хотела, когда сказала Еве, что мне надоело быть разумной девушкой в углу.

ЗЛА: Иди спать. Тебе придется мириться с молодыми парнями завтра за завтраком. Мы скоро увидимся.

ФЭБ: Ты должна терроризировать корпоративных менеджеров, чтобы они повиновались. Спокойной ночи, Золотая девочка. Не могу дождаться.

Прозвище стоит под его именем, как маленькая светящаяся марка. Я кладу телефон на кофейный столик и смотрю в потолок. По телевизору Китц снова зацикливается — толпы, колокольчики на коровах, он сам или швейцарец, выигравший в слоу-мо. Где-то в Китцбюэле мужчина с моих плакатов лежит на продавленном гостиничном матрасе, думая обо мне, желая меня, желая, чтобы я была там. Это опьяняющее чувство, и часть меня отказывается в это верить.

Я снова беру трубку, прокручиваю еще раз события вечера — его влажные волосы и трофей, мою медаль и диван, Йоханна на стуле, сообщения, которые превратились из лыж в грязь, даже не потеряв ни капли уважения. Затем я блокирую экран, засовываю телефон под подушку, как подросток, и позволяю алкоголю в моей кружке убаюкивать меня, погружая в забытье под звуки коровьих колокольчиков и его голоса, переплетающихся в моей голове.

Глава 12

Их Линию нужно Вырезать