— Ты же знаешь, что нельзя бегать или делать что-то, что тебя возбуждает.

Циррус поцеловала девочку в щеку, чтобы смягчить боль от ее слов.

Поппи кивнула, ее вдохи замедлились. Дама с ворот стояла позади Циррус.

— У нее сегодня не было проблем. Остальные и я позаботились о том, чтобы она свела свою деятельность к минимуму.

— Спасибо, — сказала она, едва обращая внимание на взрослого.

Девочка закрыла рот руками и закашлялась. Еще одна волна ужаса прокатилась по Циррус. Последний приступ кашля чуть не убил ребенка. Рефлексы ее юных легких требовали больше воздуха, и Поппи не оставалось ничего другого, как снова захрипеть.

Циррус усадила дочь на колени и потерла ее спину.

— Ты в порядке, детка. Мелкие вдохи.

Трясущиеся руки девочки беспокоили ее. В течение последних двух лет во время поиска врачей для диагностики проблем с дыханием у Поппи становилось все хуже и хуже. Ее вдыхающая способность становится все короче и короче.

— Постарайся остановить кашель, — сказала Циррус.

Поппи кивнула и крепче сжала руки. Циррус замерла, когда тело ее дочери содрогнулось в ее руках.

Только родитель знал, как мучительно сидеть и смотреть, как страдает ребенок, и не в силах с этим что-то сделать. Циррус чувствовала себя беспомощной. Если бы она могла отдать свое дыхание ради своей маленькой девочки, то отдала бы. Вместе они качались, каждый пытался успокоиться и прийти в себя.

— Вот, — женщина протянула ей чашку воды.

Чтобы проглотить, девочка должна была задержать дыхание, и это не было идеальным в данный момент. Циррус ответила ей спасибо, но сказала, что это не поможет. Ничто не помогало. Ни врачи, ни специалисты ничего не предпринимали. Они все приговорили ее девочку к смерти.

Ну, эта мама не воспринимала это как ответ.

Наконец, ребенок успокоился и вернулся к нормальной жизни. Встав, Поппи выпила воды и вернула чашку обратно.

— Спасибо, — сказала она.

Циррус гордилась своей девочкой. Она росла так быстро. Обычно пятилетний учится в школе. Образование Поппи сейчас будет тяжелой школой. Но однажды...

— Просто напоминаю, мисс Мунмист, — сказала женщина у ворот, — мы завтра закрыты. Мы должны работать над тем, чтобы это учреждение было бесплатным для всех детей.

Циррус кивнула.

— Спасибо. Мы с этим разберемся.

Рука об руку мать и дочь шли по тротуару по направлению к дому.

— Как прошел твой день? — спросила Циррус.

— Это было весело. У меня появилось много новых друзей. Как насчет тебя, мамочка?

Циррус улыбнулась.

— Я тоже встретила кого-то. Он очень красивый. И у него красивая задница, — тихо сказала она.

— Он собирается быть моим новым папой?

Циррус остановилась. Ее дочь никогда не упоминала ничего о своем отце раньше. Она не помнила его, когда он умер в битве до ее рождения. Циррус опустилась на колени до уровня своей дочери.

— Нет, милая. Это не так. Почему ты спрашиваешь?

Ее дочь опустила брови.

— Ну, я везде вижу пап и мам, куда бы мы не пошли. Но все мои друзья здесь давно не видели своих пап.

— Почему нет? — Это подкрепило ее наблюдение по поводу отсутствия мужчин в городе.

Поппи пожала плечами.

— Никто не знает почему. Дама со смешным глазом сказала нам больше не говорить об этом.

Циррус встала, и они продолжили свой путь. Она задумалась, что происходит с этим маленьким разумом, идущим рядом с ней.

— Ты хочешь нового папу?

Ее маленькая голова наклонилась, когда она обдумывала.

— Хм. Думаю, нам пора жить дальше.

Циррус рассмеялась. Как могло что-то такое зрелое прийти от кого-то такого молодого?

— Где ты это услышала? — спросила Циррус.

Малышка снова пожала плечами.

— Не знаю.

Повернув за угол, Циррус крепче сжала руку дочери. Мусор летел по переулку между старыми зданиями, медленно сползая в сторону. Призрачные фигуры, казалось, всегда перебегали из переулка в переулок, никогда не открывая лица.

Красивых витрин магазинов и деревенских жителей, посещающих уголки, здесь не было. Циррус не знала, что здесь существует, и не хотела знать.

Эта дешевая квартира была только временной. Как только она получит то, за чем пришла, они уйдут. Поднявшись по внешней лестнице в вестибюль, Циррус перевела Поппи на другую сторону, чтобы избежать встречи с мужчиной (первым, кого она увидела за пределами комплекса), который вышел через одну из двух дверей. Циррус видела, как с детьми происходит достаточно ужасных вещей, чтобы не рисковать своим ребенком.

Медленно поднявшись по лестнице — восемь ступенек, по подсчетам Поппи, Циррус отперла дверь, втолкнула их внутрь и подставила под ручку стул. Чувствуя себя в какой-то степени в безопасности, Циррус положила сумку и рухнула на матрас на полу.

— Мама, — сказала ее дочь, — еще не время спать. Я голодна.