— Не за что, — ответил он. — Что привело тебя сюда?

Циррус посмотрела на звезды, а затем на него.

— Земля была не лучшим местом для жизни. Война отняла слишком много, и мне нужны были перемены.

Сэйдж услышал печаль в ее голосе, поэтому не настаивал на дополнительной информации. На мгновение установилась комфортная тишина.

— Каким движениям ты обучал солдат? Где ты этому научился? — спросила она.

Сэйдж тихо рассмеялся.

— Дома, когда я был подростком. Это был хороший способ привить терпение и спокойствие активному мальчику.

— Ты был плохим мальчиком или хорошим мальчиком? — спросила Циррус с оттенком веселья в голосе.

Сэйдж наклонился к ней.

— Я всегда был хорошим мальчиком, но сейчас я такой плохой, что это преступление.

Циррус наклонилась и разразилась смехом. Он был рад услышать ее смех, но его гордость немного пострадала.

— Мистер Литсабер, это самое худшее, что я когда-либо слышала. Это действительно работает?

Сэйдж уклонился с улыбкой.

— Никогда.

Циррус рассмеялась еще сильнее, но ее пальцы коснулись его руки.

— Может быть, ты должен попробовать говорить от души. Держу пари, тебе повезет больше.

Его кожа дрожала от ее прикосновения. Сэйдж взял ее пальцы в свои руки.

— На самом деле, мне уже надоело приставать к женщинам.

— О, — сказала она, — мужчины, возможно, охотнее поверят твоим словам.

Что? Мужчины?

— Нет, нет, нет. Это не то, что я имел в виду.

Циррус засмеялась сладким звенящим звуком. Сэйдж хотел слушать это всю ночь.

— Ах, — ответила она, — после встречи со мной я погубила тебя для всех остальных женщин?

Его лоб поднялся.

— Да, как ты узнала?

Сэйдж совсем не был дамским угодником. Он был дамским мужчиной. Циррус крепче сжала его руку. Его пульс подскочил. Она не думала, что он был полным неудачником?

— Сэйдж, — спросила она, — зачем ты пришел сюда?

Сэйдж прислонился к ней, осторожно потирая рукой ее руку.

— На эту планету или к тебе сегодня вечером? — На один из них было легко ответить, на другой… сейчас не время вдаваться в подробности.

— Почему ты пришел ко мне домой, Сэйдж?

— Я хотел увидеть тебя, провести некоторое время с тобой вне работы и бдительных глаз других.

Циррус улыбнулась, глядя себе под ноги и затем взглянула на здание позади нее.

— Спасибо, что поговорил со мной. Я должна идти. Увидимся завтра.

Циррус наклонилась, поцеловала его в щеку и бросилась внутрь.

Сэйдж не ожидал, что ночь пройдет именно так, но, честно говоря, он никогда не обращал внимания на женщин, которые не следуют своим моральным принципам. Сэйдж всегда хотел женщину, которой будет рада его мать, воспитателя, которого его дети с гордостью называют своей матерью, женщину, которую он будет любить всегда.

Его сердце сказало ему, что она подходит под все три. Теперь, нужно убедить ее сердце в этом.

12

На следующее утро Циррус выглянула из входной двери в доме Хасса. Не видя никого, она поспешила внутрь, таща за собой дочь.

— Не так быстро, мамочка, — пожаловалась ее дочь. — Я чуть не уронила мелки.

Циррус посмотрела вниз на жалкие цветные палочки в маленькой руке девочки. Большинство было чуть больше дюйма в длину. Несколько — просто кусочки.

— Извини, — сказала она, — но мы не можем допустить, чтобы тебя застукали здесь.

Они прошли по коридору в кладовую, где малышка должна была провести весь день.

Прошлой ночью, возвращаясь в квартиру после ухода Сэйджа, Циррус проверила, спит ли Поппи. Циррус сидела на полу рядом с дочерью и смотрела, как та спит.

Все в ее жизни изменилось, как только она узнала, что беременна. Ее муж, отец Поппи, был в восторге. Но Циррус не была. На какую жизнь они обрекали своего ребенка?

Война, голод, болезни, ненависть. Затем он напомнил ей о хорошем: любовь, дружба, жизнь, надежда, свобода. Он был прав. Когда он был убит в бою, все, что она сделала, было вложено в их дочь.

Так увлеченная спасением этой драгоценной жизни, Циррус снова потеряла связь с окружающим миром. Сэйдж отвел ее от края, напомнив ей, почему жизнь стоит того, чтобы жить. Что не только Поппи жива, но и Циррус тоже.

Удивительно, но Циррус мечтала о Сэйдже. Она не запоминала сны в течение многих лет. В юности большинство вечеров ей снились кошмары о смерти на войне. Из-за этого Циррус старалась не мечтать и приобрела привычку ничего не вспоминать ночью.

Сэйдж был одет в плащ супергероя и костюм с ногами, как пижама для кролика Поппи, когда ей было три года. Он был восхитителен и горяч.

Во сне Сэйдж приземлился на космическом корабле в поле за главным зданием Хасса. Циррус выбежала, неся для него тарелку супа, не пролив ни капли, хотя бежала прямо к нему.