Когда приносят рум-сервис, мы едим чизбургеры, пьем дорогое шампанское и часами сидим на диване, болтая. Одна его рука лежит у меня на бедре, которое он устроил поперек своих коленей, а сам он откинулся на подушку и смотрит на меня.

— Расскажи еще про детство с братьями. Почему из вас всех именно ты ушел в бейсбол?

Беккет вздыхает.

— Не пойми меня неправильно — я люблю хоккей. Но не знаю. — Он смотрит куда-то мимо меня, будто мыслями уходит далеко. — В бейсболе есть что-то особенное, понимаешь? Стадион, запах.

Я морщу нос.

— Ну да, если тебе нравятся хот-доги.

Он сжимает мое бедро.

— На стадионе Lang Field не пахнет хот-догами.

Да, именно так называется стадион, где играет Boston Revolutionaries. При всей своей замечательной семейственности Лэнгфилды все же слегка самовлюбленные.

Я пожимаю плечами.

— Как скажешь. Продолжай.

— Треск биты, когда она попадает по мячу. Тишина, когда весь стадион замирает, ожидая, поймают его или… — Беккет поднимает руку и ведет ею по воздуху, а голос становится почти шепотом, словно он изображает полет мяча, — будет гранд-слэм.

Я не могу сдержать улыбку.

— Мне нравится такой ты.

Он снова опускает руку мне на ногу и подмигивает.

— Ты играл в колледже?

Он качает головой.

— Я всегда больше был занят деловой стороной. Все братья играли в хоккей. Гэвин до профессионального уровня не дошел, но, как и я, любил бизнес-часть. При этом он отлично разбирается в игре. Захотел бы — мог бы тренировать, он знает больше, чем большинство ребят, которых мы нанимаем.

— Интересно.

— А вот Брукс… — Он качает головой с тихим восхищением. — Смотреть, как он катается, — одно удовольствие. Я с первого дня понял, что он будет потрясающим. А поскольку они с Эйденом почти ровесники, а Эйден всегда хотел делать все, что делает Брукс, неудивительно, что он пошел за ним на лед.

— Боже, твоя мама, наверное, все свободное время проводила на матчах мальчиков. — От одной мысли об этом у меня кружится голова. Я очень надеюсь, что мои дети не уйдут в спорт. Не уверена, что смогу совмещать работу, это обязательство, домашние задания и еще занятия зумбой, на которые мне, по всем признакам, давно пора записаться.

Беккет тяжело выдыхает.

— Честно? Она редко ходила на игры. Она была занята приемами для клиентов отца или ездила с ним. — Он пожимает плечами. — Зато мы с Гэвином всегда были рядом. На двоих мы обеспечивали, чтобы у мальчишек всегда был кто-то, кто за них болеет.

От этой мысли у меня сжимается грудь.

— Ты очень хороший брат.

Он приподнимает подбородок и смеется.

— Скажи это Эйдену. Он до сих пор заваливает мой телефон жалобами, что я не пришел на ужин.

В животе появляется маленький ком вины. Я сцепляю пальцы на коленях и внимательно смотрю на него.

— Ты можешь пойти к ним. Тебе не обязательно сидеть со мной. Я понимаю, что мы просто… — Я не заканчиваю фразу, потому что понятия не имею, кто мы такие. Коллеги? Друзья? Фальшивые муж и жена? До того как мы переспали, все было куда проще разложить по полочкам.

Нет, это не совсем так. Все начало меняться еще с первого поцелуя. Может, даже раньше. Но после сегодняшней ночи я вообще не понимаю, кто мы. Я знаю только одно — мне уже страшно от мысли о дне, когда это закончится.

— Мы не «просто», — резко говорит Беккет. Он смотрит мне в глаза, останавливается и глубоко вдыхает. Когда он снова говорит, голос мягче. — Я увижу их во вторник. Джей прилетает из Парижа, мы идем на матч. Мы играем с Metros, так что Джейми тоже приедет.

— Точно, я и забыла. Это важная серия.

Беккет перекатывает челюсть из стороны в сторону.

— Да. И если Клейтон не приведет голову в порядок, мне плевать, что он бьет лучше всех в команде, я посажу его на скамейку.

— Ты не можешь посадить его на скамейку, — я с трудом сдерживаю смех. — Ты не тренер.

Он хмурится и смотрит на меня.

— Еще как могу.

Я демонстративно закатываю глаза, и он тут же начинает меня щекотать. В следующий момент я уже сижу на нем верхом, а его ладонь прижата к моей щеке.

— А ты, Ливи? Расскажи, какой ты была в детстве.

— Особо нечего рассказывать. — Я пожимаю плечами. — Обычная девчонка. Брат был моим героем, мама работала на износ, а отца рядом не было.

Беккет проводит большим пальцем по моей скуле, в глазах тепло.

— Наверное, было тяжело.

— Нелегко, — признаю я. — Но мы справлялись. Мама всегда делала больше, чем могла. И брат тоже. Я знаю, он вел себя с тобой как придурок, когда ты появился у него дома, но он всю жизнь меня защищал. И ту же роль взял на себя с моими детьми. Он никогда не любил Дрейка. — Я горько усмехаюсь. — Надо было его послушать.

— Тогда у тебя не было бы твоих детей, — мягко возражает Беккет.

— Верно. — Я опускаю голову, и в груди ноет от гордости и тоски при мысли о них. — И при всей сложности они — все для меня.

— Они потрясающие, Ливи. Ты отлично с ними справляешься.