— После того как кончишь ты.

Она усмехается.

— Ладно, иди присядь. Обсудим после визита врача.

Опять Келли возводит стены. Хотя после вчерашней ночи мы оба понимаем: все и так держится на честном слове, на тонкой, истертой ниточке.

— Одна ночь. Без обязательств. Один повтор.

Глаза Келли расширяются, и она судорожно вдыхает воздух. Но не отказывается.

— Фостер... — даже в голосе не слышится отказа.

— Только скажи.

— И все ради того, чтобы ты мог что-то доказать?

— Да.

Врать бессмысленно. Дело не только в желании доказать, что я способен довести ее до пика. Хочется показать: не всякий мужик – эгоистичный ублюдок, готовый ее разочаровать. Келли стоит и времени, и внимания.

— Я...

Раздается стук, и дверь распахивается.

— Простите, ребята, — в палату заходит доктор Амато и тут же осекается. — Ой, мне лучше зайти попозже..?

— Нет, мы просто разговариваем, — Келли слегка толкает меня в грудь.

Я выпрямляюсь и отхожу к стулу. Скорее всего, она никогда не примет мое предложение. Я и сам не до конца понимаю, какого черта это так задевает, но мысль о том, что Келли навсегда запомнит меня посредственным любовником, не дает покоя.

В жизни бывали ошибки и пострашнее, чем перспектива переспать с Келли Карлайл во второй раз.

Глава 27

Глава 27

Келли

Я лежу в кровати, положив руку на живот, и чувствую огромное облегчение: доктор Амато подтвердила, что беременность протекает отлично. Не то чтобы я подозревала какие-то проблемы, но однажды поздно вечером, пока Фостер был на выезде, сдуру начиталась ответов на «Реддите». Там советовали не радоваться раньше времени – мол, до двенадцатой недели может случиться всякое.

И теперь, когда тревога за малыша отступила, на первый план вылезла маниакальная одержимость Фостера тем, что я не испытала оргазм, и настойчивые предложения устроить «работу над ошибками».

Это просто смешно. В смысле, мы вообще-то занимаемся благородным делом – ведем себя как ответственные взрослые ради будущего ребенка. Нам нельзя спать вместе, но, если честно... я бы с радостью послала всю эту взрослость к черту и позволила себе немного безрассудства.

Я безумно благодарна организму за то, как протекает беременность. Легкая тошнота, мучившая меня поначалу, прошла. И с того самого вечера, когда Фостер приготовил мне ужин, только и думаю о том, каково это – опуститься перед ним на колени, положить руки на бедра и медленно стянуть серые треники, наблюдая, как его взгляд становится диким. Ради меня. Довести такого мужчину, как он, до грани потери контроля – все равно что получить золотую медаль.

На моем надгробии напишут: «Келли Карлайл – дочь, сестра, мать. Та самая женщина, из-за которой Фостер Дэвис расколол кварцевую столешницу, когда она сделала ему минет».

Уф.

Я переворачиваюсь на другой бок, пытаясь устроиться поудобнее, но в голове крутятся картинки того, как Фостер никуда не торопится, выкладываясь по полной, лишь бы убедиться, что я кончу не один раз. Трудно не фантазировать о том, на что способны эти большие руки и длинные пальцы. Как бы это ощущалось, если бы он...

Квартиру пронзает пронзительный вой сигнализации. Я сажусь в кровати, озираясь по сторонам, словно в спальню кто-то вломился.

Неужели кто-то пытается перелезть через ворота?

Я скидываю одеяло и на цыпочках крадусь, чтобы не выдать своего присутствия. Я, конечно, не хочу быть стервой, но пусть уж лучше нападут на здоровенного татуированного бейсболиста. У меня тут, знаете ли, важная миссия – я человека ращу.

Дверь со скрипом приоткрывается, и в комнату пробивается тусклый свет. Я лихорадочно озираюсь в поисках хоть какого-то оружия, но ничего не нахожу, поэтому просто хватаю подушку и прикрываю ей живот.

В дверном проеме появляется голова Фостера.

— Сиди в комнате и запрись, — он резко захлопывает дверь.

— Стой! — кричу я и бросаюсь следом.

Фостер – без футболки, в спортивных штанах – как раз всовывает ноги в шлепанцы у входной двери.

— Ты вообще когда-нибудь слушаешь, что тебе говорят?

Я игнорирую его командный тон.

— Что происходит?

— Сработала сигналка внизу. Наверное, кто-то попытался перелезть через ворота.

Я несусь в спальню, хватаю с кресла свитшот и выхожу обратно в гостиную. Здесь, в квартире, мне гораздо спокойнее – вряд ли грабители уже добрались до нашего этажа.

— Я же сказал: сиди в комнате.

— С тобой мне безопаснее, чем одной, — я сую ноги в туфли прямо у порога, подпрыгивая на месте, чтобы натянуть задники. Обычно, если нужно просто забрать почту, я надеваю шлепанцы Фостера.

Он замирает и сверлит меня взглядом, демонстрируя сногсшибательный пресс. Я жду, что он начнет спорить или вступит в перепалку. Я ни за что не останусь одна.

— Ладно. Но за ворота не выходишь.

Я отдаю ему честь.

— Есть, сэр.