Лейтон – девушка сообразительная. Она знает, что я не стала бы просто так водиться с Фостером, так что новость о переезде фактически подтверждает: отец ребенка – он. В конце концов, я бы не съехалась с ним, будь папой Деккер или Истон. Но не хочется признавать это официально. Превратилось бы в еще одну тайну, которую ей пришлось скрывать от брата.

— Ты была у врача вместе с Фостером? — и тут же спохватывается: — Нет. Не отвечай. Мне нельзя этого знать.

— Как бы то ни было, он буквально настоял на переезде. И вот я в его квартире, пока Фостер в разъездах на серии гостевых матчей, и ума не приложу, что делать.

— Хочешь, я приеду? Помогу разобрать вещи.

Мне бы очень этого хотелось, но чувствую: с этим нужно справиться в одиночку.

— Как насчет того, чтобы встретиться попозже в «Пипер»?

Почему-то хочется побыть одной и поразмыслить обо всем происходящем в жизни: как я здесь оказалась и куда все движется.

— Конечно. Позвоню маме и тете Ирис, чтобы присмотрели за детьми.

— Отлично.

— Слушай, Келли? — произносит она, и я понимаю: Лейтон наверняка все слышит по голосу. — Ты со всем справишься. Ты ведь и сама это знаешь, верно? Будешь потрясающей мамой, а если Хейс и разозлится, то переживет. И, возможно...

— Не говори этого, — подтягиваю ноги к себе и обхватываю колени руками.

— А я скажу, потому что когда-то самой был нужен человек, который предупредил бы, что я вот-вот начну вставлять себе палки в колеса. Так что сделай одолжение, выслушай, ладно?

Я молчу.

— Я знаю пунктики, и они более чем обоснованы, но сейчас выбор за тобой. Ты – хозяйка положения, и если Фос... э-э... кто бы там ни был отцом, не возьмет на себя ответственность или окажется негодяем, ты всегда сможешь все переиграть. Я помогу съехать и вообще со всем остальным, но хочу, чтобы ты дала себе шанс.

— На что? — на глазах наворачиваются слезы.

Лейтон и правда видит меня насквозь.

Все те случаи, когда чувствовала себя лишь вторым сортом. В колледже друзья называли меня «девушкой для разгона». Сначала повстречайся с Келли, а уж потом встретишь ту самую. Она – словно очищающая купель. Потусуйся с ней, ведь она такая классная, переспи, и вот ты уже готов к встрече с единственной и неповторимой. Все преподносили это как шутку, но в какой-то момент стало не до смеха. Наверное, потому, что именно так все раз за разом и выходило. Поэтому научилась отшучиваться, будто мне плевать, хотя эти слова въелись под кожу, и я повсюду таскала их с собой.

— Не нужно разжевывать очевидное, но мне вот интересно: а что, если Фостер совсем не такой, каким мы его себе представляем? Он ведь сам предложил переехать, верно? — спрашивает Лейтон.

Знала бы она, как твердо он настаивал. Каким заботливым кажется. Не стану лгать: каждый раз, когда оказываемся в одной комнате, между нами по-прежнему искрит желание, но я не позволю ему испортить те нормальные отношения будущих родителей, которые наклевываются.

— Мы заключили сделку.

— Сделку? Это что-то интимное?

Я аж задыхаюсь от возмущения.

— Нет. Господи, Лейтон. В обмен на проживание он обеспечит мне пять интервью со звездными гостями.

На мгновение она замолкает.

В тишине меня накрывает приступ паранойи.

— Что?

— Да ничего. Просто... Понимаешь, я знала, что Фостер не может быть совсем уж пропащим, раз Хейс так хорошо к нему относится, но зачем держать тебя близко?

— Боже, напомни звонить тебе почаще.

Она смеется.

— Я лишь к тому, что... Хейс рассказывал о... впрочем, неважно.

— Даже не думай. Что ты собиралась сказать, Лейтон?

Она вздыхает.

— В каждом городе, куда они заезжают, у Фостера вроде как по женщине. То есть он не спит со всеми подряд, просто в каждом месте его кто-то ждет. Поэтому меня и удивляет, что он захотел съехаться. Думаю, это говорит о Фостере больше, чем кажется. О том, что можешь обнаружить, пока там живешь.

— И что именно?

— То, что Фостер Дэвис, может, и славится «плохим парнем» в мире бейсбола, но в обычной жизни от этого образа далек. Что в нем скрывается совсем другой человек, которого мало кому доводится узнать.

— Это еще не значит, что он передо мной раскроется.

И зачем только спорю? Кое в чем Фостер уже открылся, показал истинное «я». Наверное, мне просто страшно признать очевидное.

— По-моему, уже начал, — отзывается подруга. — Просто тебе нужно распахнуть дверь пошире и позволить ему войти.

— И когда ты только успела заделаться философом?

Лейтон смеется.

— Я лишь хочу, чтобы ты перестала вставлять себе палки в колеса. Келли, ты заслуживаешь всего счастья мира – и ты, и кроха, который растет внутри.

Рука невольно ложится на живот, я вдумываюсь в слова, пропуская их через себя.

— Спасибо.

— Для того и нужны лучшие друзья. Ты ведь поступала так же, хотя, должна заметить, я в своих советах куда милосерднее.

Смех сам собой рвется наружу.

— Пожалуй. Но вы с Хейсом – те еще упрямцы.

— А ты будто нет? Сдается мне, идти наперекор здравому смыслу и любым советам – это у вас, Карлайлов, в крови.

Я усмехаюсь, но веселье мгновенно улетучивается.