Я сжимаю ее руки. Хочется крикнуть, что между нами есть что-то. Спросить, чувствует ли она то же самое, потому что я никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Но Келли ни к чему мои душевные метания, пока она беременна. Да и вдруг это ненадолго? Вдруг я признаюсь, а эти чувства испарятся? На меня никогда нельзя было положиться. Я никогда не был из тех, ради кого хотелось остаться.

— Прости, — крепко держу ее за руки. — Прости, что тебе приходится с этим мириться.

— Она очень милая.

Я киваю.

— Она хороший человек. По крайней мере, была. Мы почти не общались с тех пор, как я переехал в Чикаго. И хочу, чтобы ты знала – возможно, тебе плевать, но она была просто девчонкой из колледжа. Для меня это было очень хреновое время. Мы учились в одном универе, Деккер – в соседнем городке, и... я думал, мы с братом начали налаживать отношения, но...

Она смотрит на меня и ждет продолжения.

И я рассказываю все. Историю с Деккером, Пенелопой и мной. О том, какой грязной и паршивой была та часть моей жизни.

Услышав все это, Келли, кажется, начинает лучше меня понимать.

— То есть ты не был в нее влюблен?

Я издаю сухой, язвительный смешок.

— Келли, я вообще никогда никого не любил.

Огонек в ее глазах гаснет, и привычное сияние тускнеет. Внутри все скручивается – она, наверное, надеялась услышать, что я все же способен на любовь к женщине.

— Но нашего ребенка буду любить. В этом я уверен на все сто.

Она одаривает меня грустной улыбкой.

— Я знаю, — затем она целует меня в щеку. — Спасибо, что рассказал. А теперь пошли к друзьям, — она встает, и мое лицо оказывается на уровне ее живота.

Он растет, округлость становится все более заметной. Хочется положить на него руки, как я это обычно делаю, но момент кажется неподходящим.

— Вот так просто? — спрашиваю я.

Она улыбается и кивает.

— «Один за один»?

— Идет.

— Когда я подумала, что ты переспал с ней на прошлой неделе, уже собиралась паковать вещи и съезжать. На этом все бы и закончилось. Конечно, меня задел твой рассказ, но я не могу злиться, Фостер. Я же знаю, что до меня у тебя были женщины.

Конечно, были, но отношения с Пенелопой – единственные, которые я вообще пытался построить. Однако держу это при себе, чтобы не выглядеть в ее глазах еще большим неудачником.

— И я очень ценю, что ты не хотел, чтобы это стало для меня ударом в спину, — она коротко целует меня в губы. — Самое главное то, что мои чувства для тебя оказались важнее страха признаться.

— Я до смерти боялся, что на этом все закончится, — выдаю последнее признание на сегодня.

— Ну, теперь можешь расслабиться. А сейчас пошли праздновать триумф. Ты это заслужил, — она берет меня за руки и тянет с дивана.

Поднявшись, я обнимаю ее, крепко прижимая к себе.

— Ты настоящая рок-звезда.

Она качает головой и кладет руку мне на грудь.

— Это ты у нас рок-звезда. Пойдем уже.

И выскальзывает из моих объятий.

Хочется сказать, что я хочу остаться в квартире, вместе с ней. Что хочу побыть наедине. Но так ведут себя парочки, а мы не парочка. Просто иногда об этом слишком трудно помнить.

Глава 48

Глава 48

Келли

Спустя пару недель я упираюсь ладонью в стенку душевой кабины; пальцы скользят по запотевшему стеклу в поисках хоть какой-то опоры.

— Господи, Фостер...

— Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хотел.

Он утыкается лицом в изгиб моей шеи, входя полностью.

Задумывалось как урок секса, но, как и все занятия в последнее время, переросло в чистую страсть. Оказывается, Фостер – способный ученик и весьма прилежен: он играет на теле так, словно изучал его годами.

— Помнишь... разговор про клитор? — шепчу, едва переводя дыхание.

Рука скользит между ног, и на клитор ложатся два пальца. Я выгибаюсь всем телом, но Фостер удерживает меня на месте, властно подхватив ладонью под ягодицы. Теплая вода струится по нам обоим, пока я остаюсь прижатой к стеклу спиной.

— Да, стимуляция обязательна, — он хрипло стонет, когда стенки сжимаются.

— Просто вряд ли получится... — но в этот момент подумываю: а не проверить ли, смогу ли я кончить от одного только проникновения, потому что – черт возьми – угол или что бы там ни было... я вот-вот рассыплюсь на части.

— Не похоже, чтобы тебе приходилось туго... — он смеется в изгиб шеи, скользя языком выше, пока не ловит губами мочку уха. Фостер покусывает ее, а пальцы впиваются в ягодицы, меняя угол так, чтобы войти еще глубже.

— Фостер, это просто потрясающе.

— Продолжай меня хвалить, — клянусь, он почти рычит. — Дико заводит, когда ты признаешь, что я справляюсь.

— Хочешь, назову тебя «хорошей девочкой»?

Он резко отстраняется.

— Ну уж нет.

— Ну, раз уж у тебя пунктик на похвале... — я ехидно улыбаюсь.

— Просто скажи, что никто и никогда не трахал тебя так круто, — он наваливается бедрами, делая особенно мощный толчок, и из меня вырывается стон.

— Только ты... только ты так умеешь, — выпаливаю, молясь, чтобы Фостер не останавливался.