Она вся сияет. Больше всего на свете мне хочется сгрести ее в охапку и целовать до потери пульса, но вокруг слишком много глаз, да и она вообще-то не моя.

— Фостер, говорят, твой фастбол разогнался до ста трех! — Линкольн смотрит на меня с открытым ртом и округлившимися глазами.

Я взъерошиваю ему волосы.

— Да, горка была ко мне благосклонна.

Он улыбается.

— А ты пойдешь есть пиццу?

— А Хейзел можно с нами? — спрашивает Монро у Лейтон.

Я оставляю Лейтон разбираться с вопросом Монро и наклоняюсь к Келли.

— Могу я поговорить с тобой, прежде чем поедем ужинать? — на этот раз я веду себя цивилизованно, вместо того чтобы хватать ее за руку и тащить от подруги.

— Смотрите-ка, кто-то вспомнил о хороших манерах, — смеется Лейтон.

Келли улыбается.

— Да, конечно, — она вкладывает ладонь в мою. — Пойдем проверим посудомойку, — она подмигивает.

К горлу подкатывает тошнота. Она наверняка думает, что я хочу отпраздновать победу, и ненавижу себя за то, что сейчас обрушу на нее эту новость.

— Встретимся там, — бросаю я Лейтон.

Искренне надеюсь, что Пенелопа и Хейзел не присоединятся.

Мы выходим со стадиона. К счастью, сегодня будний вечер, так что толпы фанатов вокруг баров и ресторанов не такие плотные. На тротуарах относительно свободно, и я хочу поскорее выплюнуть эти слова, но они застревают в горле. В любом случае, лучше дождаться, когда мы будем в квартире, потому что я понятия не имею, как Келли отреагирует.

— Зрители просто с ума сходили. Ты слышал, как они кричали и аплодировали? — спрашивает она.

Господи, Келли вообще ничего не подозревает, и это просто невыносимо.

— Немного, но, когда я в таком потоке, включается туннельное зрение.

Она сжимает мою руку.

— Эй, ну порадуйся. Ты должен быть на седьмом небе от счастья.

— Это просто работа, — и тут же осекаюсь, потому что никогда в жизни не относился к бейсболу «просто как к работе». Это всегда было моим главным приоритетом, номером один, моей жизнью. Нет ничего важнее и лучше того, кем я становлюсь на питчерской горке.

— И после такого выступления ты заслуживаешь повышения.

Я качаю головой.

— Фостер, ты вышел в седьмом иннинге с загруженными базами и раннером на третьей. Ни одного аута. И закрыл иннинг тремя страйк-аутами подряд! — она буквально подпрыгивает от возбуждения, идя рядом. Определенно, Келли радуется куда больше, чем я. — А потом вернулся в восьмом, и ни один отбивающий не добрался до первой базы. Про девятый я вообще молчу. Это было просто феерично.

К счастью, мы подходим к дому, и я даже не смотрю на картонную табличку – мне просто хочется поскорее со всем покончить.

— Буду честна: я ожидала чуть большего. Я сделала тебе минет, ты отыграл просто невероятно, и все равно какой-то хмурый? — она останавливается у двери квартиры, пока я ввожу код на панели. — Почему ты молчишь?

Мы заходим внутрь, я закрываю дверь, защелкиваю замок и прислоняюсь к ней спиной.

— Я спал с Пенелопой, — сказать это вслух оказалось не так уж и облегчающе, как я надеялся.

Ее улыбку и воодушевление как ветром сдувает.

— О... — она разворачивается и направляется к комнате, но замирает в дверях и снова поворачивается ко мне. Наши взгляды встречаются, ее глаза смотрят твердо и непоколебимо. — Когда?

Ох, черт. Какой же я идиот.

— Нет, я имею в виду... Господи, знал же, что все испорчу, — потираю переносицу. — Недавно. То есть нет! Прости, следовало сформулировать иначе.

Она качает головой.

— Да все нормально. Мы ведь никто друг другу, верно? В смысле, просто партнеры по родительству, но я думала, мы договорились...

— Келли, это было еще в колледже, — я отлипаю от двери. — Клянусь тебе. Это было очень давно.

Она кивает.

— А, ну тогда ладно.

Я беру ее за руки, и Келли позволяет отвести себя к дивану.

— Ее отец был моим тренером в колледже, и это была короткая, нелепая попытка построить отношения. Которую я, разумеется, похерил, поведя себя как полный мудак. Но я хотел, чтобы ты знала. Не хотел держать тебя в неведении, когда она-то явно в курсе. Это было бы нечестно по отношению к тебе.

Она не сводит глаз со своих рук, но кивает.

— Я же понимала, что ты спал с другими. У меня нет никакого права злиться, но... — она поднимает взгляд, и в глазах я вижу не столько обиду, сколько что-то еще, чего не могу расшифровать. — Я подумала, ты имеешь в виду недавнее прошлое, и... ну... — она качает головой. — В общем, все нормально. Я тоже спала с другими. Не с кем-то из твоих знакомых, но очевидно, что у нас обоих были партнеры. Будет немного неловко, если придется с ней видеться, но ведь между нами ничего нет, так?