— Да я шучу. Монро, помнишь Хейзел? — Лейтон сбрасывает сумки и достает раскраски Монро.

Девочки здороваются и тут же отворачиваются друг от друга.

Пенелопа и Лейтон обмениваются красноречивыми взглядами: «И как заставить их общаться?».

— Хотите посмотреть поближе? — спрашиваю девочек. — Иногда игроки подходят прямо к сетке.

Я встаю, беру Монро за руку и веду вниз по проходу. Мы останавливаемся на ряд ниже, ожидая Хейзел. Пенелопа ее подбадривает, и в конце концов Хейзел, протиснувшись мимо уже сидящих зрителей, присоединяется к нам.

Как и ожидалось, по пути в дагаут к нам подходят Истон и Деккер.

— Заводишь новых друзей, Монро? — Истон подмигивает ей.

Она пожимает плечами. Обычно у Монро рот не закрывается ни на секунду. Понятия не имею, почему сегодня воды в рот набрала. Я думала, она уже все уши Хейзел прожужжит.

— Вы же знаете Хейзел, — кладу руку девочке на макушку.

Деккер протягивает кулак, чтобы отбить «пятюню», но Хейзел не реагирует.

Линкольн спешит на помощь.

— Смотри, вот так, — он выставляет кулачок, и Деккер легонько бьет по нему своим.

Деккер по-прежнему держит кулак вытянутым, и Хейзел нерешительно стукается о него своим.

— Вот, молодец.

— Ну рассказывай, кто твой любимый игрок? — спрашивает Истон у Хейзел.

— И почему для тебя все – сплошное соревнование? — укоризненно качаю головой.

— Ну, ты разбила мне сердце и решила родить ребенка от Фостера. Теперь ищу признания везде, где только могу.

Я склоняю голову и провожу рукой по животу, который растет не по дням, а по часам.

— Как мило.

Он подмигивает.

— И я так думаю... Жаль, твой парень сейчас в буллпене. Я слышал, это из-за тебя он утром опоздал.

— Ничего подобного, — щеки обдает жаром.

— Переборщили с моющим средством для посудомойки? Клянусь, если мыльная пена протечет ко мне в квартиру, мало не покажется.

Я облегченно выдыхаю, радуясь, что Фостер не из тех, кто треплется о похождениях.

— Расслабься, уже все починили.

Парни немного болтают с Хейзел, Линкольном и Монро, спрашивая, ждут ли они игру. Я замечаю, что Хейзел все еще очень тихая, а инициативу в разговоре берет на себя Линкольн. Когда мы наконец прощаемся и возвращаемся на свои места, Пенелопа перебирается на наш ряд. Лейтон усаживает Монро и Хейзел прямо перед нами.

— Спасибо. Может, если они будут сидеть вместе, она хоть немного разговорится, — говорит Пенелопа. — Я как раз рассказывала Келли, что переезд дался нелегко, но...

Мы с Лейтон понимающе киваем.

— Серьезные перемены в жизни – это всегда тяжело, — Лейтон похлопывает Пенелопу по колену. — В прошлом году я потеряла двоюродную сестру и стала опекуном этих двоих и их старшей сестры. Пришлось ко многому привыкать.

Глаза Пенелопы округляются.

Лейтон продолжает:

— Они отлично справляются. Путь был не из легких, но мы потихоньку разбираемся. Просто иногда на это требуется больше времени, чем хотелось бы.

— Тетя Келли, можно мне кусочек кренделя? — дергает меня Линкольн, и я переключаю внимание на него, оставляя Лейтон и Пенелопу болтать.

В этот момент из буллпена выходят Хейс и МакКарти, и направляются к дагауту. Хейс машет Лейтон, и та посылает ему воздушный поцелуй.

— Они до тошноты идеальные, правда? — говорю Пенелопе, когда Хейс скрывается из виду.

— По-моему, они милые, — Пенелопа улыбается Лейтон.

— Знаете, кто еще милее? — встревает Лейтон, и я обреченно стону. — А вы слышали, что Фостер и Келли ждут ребенка?

Пенелопа смотрит на меня с виноватой улыбкой человека, который знает то, чего не должен. Но она не виновата, что соцсети до сих пор смакуют новость о том, что Фостер Дэвис заделал ребенка сестре кэтчера.

— Слышала.

— Как и все остальные, — я закатываю глаза.

— И они милые, — не унимается Лейтон. — Особенно учитывая, что Фостер...

На лице Пенелопы мелькает странное выражение, поразительно похожее на страх, но она тут же прячет его за дежурной улыбкой, которая не затрагивает глаз.

Интуиция подсказывает, что я упускаю какую-то важную деталь, но понятия не имею, какую. Да, Рипли был тренером в Сиэтле в то же время, что и Фостер, но Пенелопа там не жила.

В животе поселяется неприятное сосущее чувство, но я приказываю себе не накручивать. Просто старые страхи скребутся в закрытую дверь.

— ...так в это погружен. Казалось бы, с чего вообще радоваться беременности, а он включил режим гиперопеки... — продолжает щебетать Лейтон, но я уже почти не слышу. Мысли закручиваются в опасную спираль, уносясь туда, куда совсем не следует.

— Я сейчас вернусь, — впихиваю остатки кренделя Линкольну.

— Ого, спасибо, тетя Келли!

Я поднимаюсь по ступенькам и иду в уборную, на ходу доставая телефон. От Фостера висит сообщение, которое я, видимо, пропустила.

Фостер: Отойди от Истона