Тот поднимается и прячет руки в карманы.

— У меня перерыв, — он подмигивает мне, и предательский желудок совершает кульбит.

Помни: рядом с ним ты всегда принимаешь дурацкие решения.

— К тому же ты сама просила помочь Лейтон пережить этот день. Ну и чем я, по-твоему, занимаюсь? — он поднимает брови.

До чего же несправедливо быть чертовски красивым.

— Он принес мне «Твикс», — вставляю я, и Келли недоуменно морщится. Щеки обдает жаром. До чего же жалко я звучу. — Прошу прощения.

Я прошмыгиваю мимо Келли обратно в дом, но все равно успеваю услышать:

— А ну стоять, братец. Тебе придется кое-что объяснить.

Глава 3

Хейс

Дверь закрывается. Келли подходит ко мне и прислоняется к перилам террасы. Она спугнула Лейтон и это вполне типичный исход с тех пор, как мы поцеловались.

Сестра скрещивает руки на груди с таким видом, словно пытается переиграть очередность нашего рождения – будто это она старшая сестра, а я ее младший братик. Я откидываюсь на спинку стула: разговор предстоит не из коротких.

— И что ты делаешь? — она спрашивает отнюдь не о том, наслаждаюсь ли я чудесным весенним днем. Нет, когда дело касается нас с Лейтон, Келли всегда настороже.

Не то чтобы думал, будто сестра в курсе, что в колледже я, возможно, целовался с ее лучшей подругой. Полагаю, Лейтон ничего не рассказывала, иначе мне бы уже плешь проели.

— Это ты меня сюда вызвала, — считаю нужным напомнить об этом, хотя сам бы ни на что не променял возможность здесь находиться.

— Чтобы ты отвлекал гостей, а не выбивал время наедине с моей лучшей подругой.

Флирт с Лейтон долгое время был моим любимым развлечением. Но с той ночи, когда она сбежала, стараюсь быть вежливым и держать дистанцию. Однако то, что сейчас свалилось ей на голову – это серьезное дерьмо, и я хочу, чтобы она знала: я на ее стороне. Впрочем, сестре знать об этом ни к чему.

— У тебя паранойя.

— Правда?

Если отвечу, то скажу то же, что говорю всегда: что Лейтон мне не нужна. В этом есть доля правды, но лжи все же больше. То, что она лучшая подруга Келли, создаст кучу проблем, начни я за ней ухаживать. Не уверен, как сестра это воспримет. Еще в школе ее бесило, когда подруги хотели проводить со мной больше времени, чем с ней. Они с Лейтон как сестры, и я бы ни за что не хотел вносить раздор в их отношения. Так что, хоть и хочу Лейтон, придется держать себя в руках.

— Как по мне, она одна из четверых в этом доме, кому нужно отвлечься. В отличие от той крашеной блондинки, которая носится по комнатам, словно участвует в шоу «Стань следующей Мартой Стюарт».

Келли закатывает глаза.

— Скажи же? Ее зовут Джулианна. Она жена брата Патрика. И та еще всезнайка.

Что ж, это только укрепляет мнение о ней. Но я не хочу, чтобы разговор уходил в сторону, потому что накопилась уйма вопросов, которые было бы неуместно задавать Лейтон.

— Прости, что был добр к твоей лучшей подруге.

Она поднимает обертку от «Твикса» и трясет ею в воздухе.

— И ты вспомнил, какие у нее любимые конфеты?

— Не ревнуй. Тебе я принес батончик «Херши», — хлопаю себя по груди, прежде чем доходит, что пиджак я снял. — Он остался в пиджаке.

Келли выдвигает стул и садится напротив, картинно закидывая ногу на ногу, всем видом показывая: «Ну все, сейчас мы приступим к делу».

— Я твоя сестра, мои любимые конфеты ты обязан помнить, а вот Лейтон...

— Сколько раз я возил вас в «7-Элевен»? — пресекаю ее домыслы о том, что я годами бережно хранил информацию в памяти, потому что все это время тайно сох по Лейтон.

Она хмыкает, откидывается на спинку стула и бросает обертку на стол.

— Сейчас не время, Хейс.

Я смотрю ей прямо в глаза, надеясь, что Келли не видит меня насквозь.

— Давай сменим тему.

Она подпирает подбородок рукой.

— Я серьезно. Знаю, ты вернулся в город, но сейчас в приоритете сезон, а ей предстоит разгребать все это. Время неподходящее, — она указывает на дом за нашей спиной, который, как полагаю, теперь принадлежит Лейтон.

В груди тяжелеет от одной лишь мысли о том, как, должно быть, кипит мозг Лейтон от всего навалившегося.

— Разве ты не слышала? Я бабник и тусовщик, который едва не пустил карьеру под откос.

Может, я и перевожу стрелки, но ведь не вру.

— Перестань, Хейс, поговори со мной.

В ее взгляде читается беспокойство. Кладу предплечья на бедра и сцепляю пальцы в замок.

— Баш на баш.

Она стонет, не желая ввязываться в игру, в которую мы всегда играем, когда оба что-то скрываем и хотим вытянуть информацию друг из друга. Эту забаву придумала мама, когда мы были детьми, чтобы, как она говорила, «побуждать нас к настоящим разговорам».

— Мы уже взрослые, ты же не серьезно?

— Смертельно серьезно, — голос звучит твердо.