Она ослепительно улыбается мне, но это заставляет меня чувствовать себя неловко, и не только потому, что виниры немного великоваты для ее рта. Я стряхиваю это с себя, полностью осознавая, что веду себя нелепо. Каро почти столько же вложила в то, чтобы убедиться, что этот порыв будет успешным, сколько и я. Кроме того, Каро глубока, как лужа. Не похоже, что она строит против меня козни или что-то в этом роде. Верно?

Черт, я должен избавиться от этих нервов. Они делают меня параноиком.

Я оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что Каро ушла, а затем рывком открываю ящик своего стола и достаю оранжевую бутылку, которую Кристиан дал мне, когда я уходила от него этим утром. (Нет, нам не разрешается проводить ночь с парнями в течение рабочей недели, но Кристиан не мой парень, и я та, кто устанавливает правила.)

Я кралась по полу его спальни в предрассветной темноте, изо всех сил стараясь не наступать на разболтанные носки, пивные банки или другой отвратительный мальчишеский мусор, когда услышала, как он сказал: “Мэдс”.

Уверенная, что он спал, я была слишком поражена, чтобы напомнить ему, что меня зовут Мэдисон.

“У меня есть кое-что для тебя”, - сказал он, приподнимаясь на локте. Прежде чем я успела ответить, он схватил со своего ночного столика оранжевую бутылочку с таблетками и бросил ее мне. Я поймала ее и посмотрела на этикетку. Тридцать таблеток ксанакса прописали некоему Алану Вулси.

- Что это? - спросил я.

“Просто что-нибудь, чтобы снять напряжение”.

“Мне не нужны украденные таблетки, Кристиан”, - сказала я, стараясь, чтобы в моем голосе было как можно больше насмешки. Тем не менее, я сунула их в сумочку. “Боже, ты такой дегенерат”.

Его темные глаза сверкнули тем блеском, который превращает меня в бесполезную бездну желания, и мне пришлось отвести взгляд.

“Ты натянута крепче гребаной пружины, Мэдс”, - сказал он мне в спину. “Ты на расстоянии одной недостающей серьги от серийного убийства всех своих драгоценных сестер”.

Я показала ему палец, но он напугал меня. Я знаю, таково было его намерение. Кристиану больше всего на свете нравится действовать мне на нервы. И все же есть что-то нервирующее в том факте, что Кристиан Дрейк, который, по сути, представляет собой кучу плохих идей в плаще, маскирующемся под человека, понимает, что это бы меня задело. Каким-то образом он может видеть сквозь мой фасад, когда ни одна из моих сестер даже не удосуживается посмотреть.

Я высыпаю одну из таблеток Алана Вулси себе на ладонь, затем представляю ухмылку Кристиана и почти кладу ее обратно. Я ненавижу позволять ему побеждать.

Но проигрывать я ненавижу еще больше, и если я не смогу расслабиться, этот порыв сойдет с рельсов. Я бросаю таблетку обратно и раздавливаю ее между коренными зубами, затем прогоняю горечь глотком кофе со льдом.

На полпути вниз по лестнице я останавливаюсь и осматриваю комнату. Количество денег, которое мы потратили на rush в этом году, было ошеломляющим, но оно того стоило. Наш дом похож на сказочную страну, усыпанную цветами, на такое место, о котором девушка могла бы мечтать. Сестры собрались внизу, расспрашивая друг друга о деталях PNM, пока ждут меня, и мне приятно видеть, что они тоже выглядят как идеализированные версии самих себя. Блестящие, упругие волосы, кожа такая совершенная и влажная, что хочется откусить от нее кусочек, украшения сверкают на каждой мочке уха, на каждой шее, на каждом пальчике. Они выглядят идеально. Они насквозь похожи на Гаммы.

“Слушайте сюда, дамы! - Кричу я, хлопая в ладоши, привлекая внимание. “Менее чем через пятнадцать минут первая группа потенциальных новых участников войдет в эти двери. Мы хотим, чтобы каждый из них вышел, думая, что они должны быть Гаммой. Сними с них очаровательные юбки, ладно?

“Да, Мэдисон”, - отвечают они хором.

В моей груди вспыхивает трепет, и мне приходится сдержать улыбку. Не знаю, почему я думала, что мне нужно что-то еще. Власть - чертовски сильный наркотик.

ГЛАВА 6

ГЛАВА 6

ШЕЙ

Я ОТДЕРГИВАЮ розовые занавески как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из PNM падает замертво. Она встает через несколько секунд, но это оставляет неприятный привкус у меня во рту. Этим девушкам, по большей части, едва исполнилось восемнадцать. Они практически дети, и мы заставляем их соревноваться друг с другом в самую жару. Я не хочу сказать, что Вербовка похожа на "Голодные игры", но это не не похоже на "Голодные игры". Я содрогаюсь при мысли, что это делает меня участником этого процесса — без сомнения, одним из представителей элиты, наблюдающим за тем, как отчаянные конкуренты сражаются друг с другом насмерть.