Утром я отправила посыльного к Николаше Шереметеву, побоялась звонить через переговорный артефакт, всё же его отец теперь для меня в «другом лагере», и немного нервничала, потому что посыльный вернулся, уверяя меня, что записку мою отдал лично в руки молодому барину, и тот, прочитав, заверил, что всё понял, что сделает в точности, как я попросила. Но в связи с тем, что теперь всё не так как кажется, я не была уверена в том, что именно Николаша получил моё послание.

И поэтому я мучилась, не зная, что лучше, продолжить мучиться от неизвестности или набрать Николашу по артефакту.

В конце концов подозрительность победила. И я решила, что путь будет как будет, звонить не стану. Всё выяснится в нужный момент.

С собой на спиритический сеанс в Восточную резиденцию не стала брать артефакт перемещения, взяла только иконку, которая висела на шее, и помещалась под закрытый ворот платья, и очень надеялась, что не пожалею об этом. Хотя Аверьян Вяземский и говорил, что этот артефакт способен преодолеть даже императорские охранные барьеры, но я не хотела рисковать, размажет и не предъявишь потом.

Маску я всё-таки с собой взяла, нашлась такая в гардеробе. Спасибо тётушке, что такое она тоже предусмотрела. Маска была обычной, наполовину закрывала лицо.

Тётушка с утра отправилась в тюрьму, навестить Алешу, и, вернувшись, сказала, что выглядит он плохо, потом ушла к себе и Маша, сходившая к ней, сообщила, что Анастасия Филипповна плачет.

Я пока никак не могла ей помочь, надо было разобраться с тем, что имелось, а потом уже к Алёше идти. Очень я надеялась, что господа заговорщики не станут ничего предпринимать, пока надеются, что я за них «всю работу сделаю».

— Даша, ты не передумала? — снова спросила Маша.

— Нет, Маша, ты остаёшься здесь, и ждёшь меня.

— Почему мне кажется, что ты что-то задумала? Неужели ты собираешься сделать то, …

— Молчи, Маша, не надо ничего говорить, — я перебила Машу, — и у стен есть уши, лучше помолись за меня.

Маша удивлённо взглянула на меня. Ну да раньше я бы ни за что не попросила об этом. Но сейчас, особенно после посещения храма, и случая с Разумовской, мне показалось это уместным.

Так и не дождавшись известий от Николаши, и, успокоив себя тем, что он, наверное, всё понял, что надо делать, и поэтому не стал лишний раз со мной связываться, я погрузилась в экипаж и отправилась в Восточную резиденцию. Одна. Без сопровождения.

Я ехала, как глава рода, и ответственность на мне будет, как на главе рода. Другого пути сделать то, что задумано я не видела.

***

Все приглашённые были в масках.

«Вот же гадость какая,» — подумала я, отчего-то представляя себе лицо Феличе. Было у меня большое подозрение, что это её проделки. Вот только зачем я ей понадобилась на спиритическом сеансе. Или может быть я понадобилась не ей?

И перед глазами встало некрасивое, но странным образом привлекательное лицо Калиостро. Я вспомнила то тягучее и тёмное, что возникло в моём теле, когда мы с ним танцевали. Не хотела бы я больше с ним встречаться. Но, наверное, придётся.

Мне помогли выбраться из кареты, откуда вышла я уже в маске. Прошла несколько шагов и застыла у входа.

Вход в резиденцию был украшен статуями, изображавшими обнажённых женщин. Я никак не могла узнать, что это за богини, и даже в опускавшихся сумерках мне показалось, что лица их искажены мукой.

— Какие страшные статуи, — вдруг почти дословно вслух прозвучала моя мысль. Говорила девушка.

Я обернулась, позади меня стояли трое, судя по фигурам маять, отец и молодая девица.

Я немного задержалась, а они выгрузились вслед за мной из другой кареты. Я не знала, кто это, но по баронскому гербу вероятно это был кто-то из приближённых придворных.

Я поспешила пройти внутрь, потому что сразу вслед за семейством подкатила другая карета, из неё тоже выходили люди.

Внутри всех встречал распорядитель, императора не было, как не было видно и Калиостро.

«Вероятно его появление будет обставлено таинственностью» — подумала я.

В холле было уже довольно много людей. Дамы в бальных платьях, правда тон платьев в основном был тёмным, даже у молодых барышень, а кавалеры вообще в чёрном. Я порадовалась, что тоже решила надеть тёмно-зелёное платье.

Оно было компромиссным. Возможно оно не такое тёмное, как у остальных, но по крайней мере и не розовое, какое я рассматривала вначале.

Пахло цветами, и, несмотря на большое количество приглашённых, каким-то хитрым образом обеспечивалась вентиляция. Я покрутилась по залу, без масок никого не увидела, попробовала присоединиться к паре женских и одному мужскому кружку, но так и не придумала как «влезть» в чужую беседу.

Зато почти всех посчитала. Народу собралось меньше, чем мне показалось вначале, всего я насчитала около сорока человек.

В женском кружке обсуждали открытие галантерейного магазина под именем какого-то итальянца, и спорили, станут ли там товары новее, чем появляются в торговых рядах купцов Елисеевых.

В мужском кружке обсуждали более интересные на мой взгляд вещи.