“– Ничего страшного, – думаю про себя, – если я его не предупрежу. Стану сюрпризом”.

Времени на дорогу уходит немного. Сегодня, к счастью, не такой большой трафик.

Войдя в здание нашей компании, ловлю на себе удивленные взгляды сотрудников.

Отвечаю легкой, приветливой улыбкой.

Около лифта сталкиваюсь с мужчиной, который ошибся подъездом. Объясняю, как ему пройти в офис Зарубина.

Поднимаюсь на нужный мне этаж и почти сразу же встречаю начальника отдела кадров, Нину Ивановну.

“Кадровичка” смотрит на меня с нескрываемым удивлением.

– Ой, здравствуйте, дорогая моя! – приветствую Нину первая. – Я не фантом. Потрогайте за руку, – шучу, смеясь. – Вот… решила сегодня поработать в офисе. Соскучилась по общению! Как ваши дела, Нина Ивановна? Всё хорошо? Как внуки?

– Всё хорошо. Всё в порядке. Все здоровы, – отвечает Нина, заикаясь.

В ее тонет мое чуткое ухо улавливает напряжение. К тожу же Нина быстро хлопает глазами.

– Извините, Мария Андреевна. Просто я вас давно не видела. А Михаил Николаевич в курсе вашего желания поработать в офисе?

Теперь уже я смотрю на женщину удивленно.

– Ой, извините, – Нина бормочет что-то о неотложных делах, и тут же уходит.

Заглядываю в общий кабинет, где трудятся мои коллеги-аналитики.

Их реакция – сплошное удивление.

– Вау… Мария Андреевна! Какими судьбами?

Я радостно смеюсь.

– Конечно, прекрасно вас понимаю, так как появляюсь редко и очень сильно удивляю вас своими визитами. Но… Сегодня вот решила поработать в офисе. Ой, вы чай пьете? Я тоже не откажусь! – говорю приветливо и в подтверждение своих слов кладу на стол коробку авторских конфет.

Меня приглашают за стол. Мы несколько минут говорим ни о чем – о погоде, о природе, о детях. Легкая, светская ни к чему не обязывающая беседа.

Потом я, сославшись на дела, иду в свой кабинет. По дороге заглядываю к начальнику службы, которого Михаил когда-то взял на замену мне, следуя моей рекомендации.

Мой рабочий кабинет – это территория строгого порядка, полная противоположность творческому хаосу, в котором я жила, будучи моделью.

Два монитора, стопки отчетов, тихое гудение мощного компьютера.

Красный диплом финансового аналитика в золотой рамке на стене.

Для меня не просто корочка.

Это моя броня.

Моя независимость.

Миша шутит, что я могла бы запросто пустить его бизнес по ветру, если бы захотела.

Я смеюсь в ответ. Зачем мне это?

Ведь его успех – это и мой успех.

Это успех нашей семьи.

Думая об этом, просматриваю почту, поглядываю на часы и морально готовлюсь к ужину с Юлькой. К ее вечным драмам, слезам и историям про мужа-изменника.

После моего безупречного, стабильного семейного мира ее хаос кажется мне таким далеким и... чужим.

Глава 3

Глава 3

«Бо-нуа», – выдыхает Юля, и это звучит не как изысканное приветствие, а как предсмертный стон.

Подруга сидит напротив в полумраке пафосного, пахнущего богатством ресторана.

Лицо Юльки, когда-то идеальная маска для глянцевых обложек, сейчас – топографическая карта горя, боли и недовольства жизнью.

Все знакомые черты, несмотря на круговую подтяжку, сползли вниз, образовав скорбные складки на лбу, у рта и морщинки над верхней изрядно перекачанной губой.

Влажные тропинки слез размыли тщательно наложенную косметику.

В глазах Юльки старая буря о главном.

Ее я наблюдаю почти уже двадцать лет. Меняются лишь декорации: Париж, Милан, а теперь вот снова Москва. Но…

Главный герой и сюжет все те же – Серж, и его вечные измены.

Юлька сжимает в тонких, все еще изящных пальцах бокал.

По ряби на верхней кромке понимаю, подругу потряхивает на стрессе.

Молча протягиваю руку через стол и накрываю ее ладонью.

Пальцы Юлии ледяные, будто смерть уже коснулась их.

– Представляешь, Маш… Он… этот козёл с няней, – выпаливает подруга прерывисто, с присвистом. – С Ксаной. С этой… страшной, серой, колченогой крысой, которая читала ВитЮ сказки на ночь и делала ему бутерброды “звездочкой”.

Голос Юльки срывается, становится сиплым.

– Год. Целый год, представляешь? Прямо у меня под носом. В моем же доме. На моих диванах и постели, – шепчет Юлька тоном полным животной ярости, что мне становится не по себе. – На моих шелковых простынях. Наверное…

Смотрю на нее, на ее безупречную стильную стрижку, на бриллиантовые серьги, которые стоят как хорошая квартира, и чувствую странную, раздирающую меня на части смесь: острую, режущую жалость и… легкую, предательскую, ядовитую снисходительность.

Ощущение будто я смотрю дешевый, слезливый сериал, сюжет которого знаю наизусть, и уже предвкушаю финальные титры.