Джио оценивает кое-что из оружия в коробке, которую Стефан все еще держит, и вытаскивает пару. — У всех есть то, что им нужно?

Я зову Винсента. — Не умирай.

Он ухмыляется, отдавая мне честь. — Ты тоже, босс.

Мы выбегаем из зала, пока не достигаем Внутреннего двора, и Данте останавливает меня. — Та дорожка. Вот там. Если что-то пойдет не так, ты сбежишь.

— Я не...

— Да, — огрызается он. — Ты сбежишь, Кэт.

Они все пристально смотрят на меня.

— Ты выбрал это нарочно. — Меня наполняет нарастающий ужас. — Ты же знаешь, я этого не сделаю.

— Я обещал, что ты вернешься. — Данте сжимает мое лицо. — Если придётся, Кэт, если всё пойдёт плохо — это твой путь вернуться к ней.

— Пошёл ты. Сам иди по этой чёртовой дорожке.

— Упрямая, приводящая в бешенство...

— Приближаются, — настойчиво говорит Стефан. Мы замолкаем, занимая свои места.

Всё кажется продуманным. Будто мы и правда сможем снимать их одного за другим.

Они наваливаются, как муравьи, какими и выглядели на экранах. Мужчины в чёрном появляются со всех сторон. Стефан и я открываем огонь из полуавтоматов, пока Данте и Джио снимают тех, кто ближе всего. Дом и Люк держат фланги, не давая боковому удару сомкнуться, прижимая врагов к нашему огню.

Слаженно… пока всё не рушится.

Минуты тянутся в гуле криков, дым от выстрелов жжёт глаза. Пространство вокруг заполняется нашими и его людьми, автоматы сменяются рукопашной. Я выдёргиваю ножи из тела слишком близко подступившего врага, разворачиваюсь и прорезаю горло другому, что хватает меня за плечо.

Данте и Люк в нескольких футах от меня, едва различимые. Я совсем не вижу Стефано. Джио и Дом держатся рядом, прижавшись друг к другу спинами для защиты.

Раздается еще один взрыв, красно-оранжевые вспышки мелькают перед моим взором, когда мои ноги отрываются от земли. Я качусь по полу, обдирая кожу, пока не останавливаюсь, в ушах зазвенело.

— Кэт. — Дом отчаянно выкрикивает мое имя. — Кэт!

— Здесь. — Я кашляю, заставляя себя выпрямиться. — Я здесь!

Мой голос срывается, и затем появляются еще двое из этой бесконечной реки гребаных солдат, оба целятся в меня, когда я поднимаю оружие в ответ.

Это продолжается, и продолжается. Мои волосы намокли и прилипли к лицу, в нос ударил запах железа, а кожу покалывает от того, что я катаюсь по земле. Я не останавливаюсь, не могу остановиться.

Я не вижу их. И начинаю уставать.

Удар обрушивается внезапно. Врезается в бок, вышибая из меня воздух, и я падаю, теряя пистолет. Выдёргиваю второй из кобуры, как следующий удар прилетает в лицо.

Кровь.

Кровь во рту. Я сплёвываю, откатываюсь в сторону и поднимаюсь.

— Долго же ты.

Бок горит адской болью. Он точно сломал мне рёбра. И когда он поднимает руку, я понимаю, почему.

Кастет выглядит как чистое серебро, в тон его коронкам на зубах, которые сверкают, когда Маттео ухмыляется мне. — Привет, cugina.

— Как раз... вовремя. — Моим легким не хватает воздуха, когда я обвожу его взглядом в поисках оружия. — Может быть, немного поздновато.

Его глаза темнеют. — Или на два дня раньше. Милая маленькая речь, которую ты произнесла сегодня вечером. Я буду внимательно наблюдать, чтобы увидеть, кто потрудится откликнуться на твою мольбу.

Моя ухмылка больше похожа на оскал зубов. — Ты не доживешь до того, чтобы увидеть это.

Он вращает плечом. — Планируешь снова ткнуть меня своей зубочисткой?

Я оглядываюсь. — О, они не придут. Я привел с собой дополнительных людей, чтобы занять их.

Он делает шаг вперед. — Только ты и я, Катарина.

— Превосходно. — Моя рука скользит вниз к поясу. — Тебе понравился наш вчерашний маленький трюк? Должно быть, тебе было больно, когда твое шоу было испорчено.

Он пожимает плечами. — В будущем их будет еще много, уверяю тебя. У меня куча планов, Катарина. Все, кто тебе дорог. Всех их. Я собираюсь выследить их, когда ты умрешь, и я собираюсь заставить их кричать.

Наклоняясь, он маниакально ухмыляется. — А те мужчины, ради которых ты раздвигаешь ноги — они первые в списке. Я сделаю так, чтобы они протянули месяцами. Пока смогу их держать в живых. Они будут умолять о смерти, и я буду наслаждаться каждой секундой их боли. Может, и твое тело приберегу, чтобы по-настоящему их помучить.

— Ты гребаный психопат. — Ярость застилает мой взор, когда мы смотрим друг на друга. Я дергаю за шнурок на запястье, прежде чем вытащить нож. — Я собираюсь насладиться этим.

Я бросаю лезвие. Он пролетает мимо его плеча, и он со смехом откидывает голову назад. — Жалкое зрелище.

— Не это. Вот это.

Я выхватываю тонкую серебряную проволоку. Она рассекáет его лицо ровным, глубоким разрезом, и он, взвыв, сгибается пополам.

Я бросаюсь на него, запрыгиваю на спину, обхватываю шею и обматываю гарроту, сжав её изо всех сил.