— Рано или поздно они развяжут меня, Сесиль. И как только это случится, я найду тебя.

Любимица или нет — неважно.

Её глаза сужаются. — Под воду. Ещё раз.

Я бьюсь, рвусь, лёгкие горят от нехватки воздуха, паника грозит разорвать меня изнутри.

Назови их имена.

Алессия. Люк. Данте. Дом. Джио.

Имена наших погибших.

Беа. Пепе. Фрэнк. Пол.

Джозеф.

Отчаянный вдох, когда моя голова выныривает на поверхность. Затем…

— Еще раз.

Я не знаю, как долго это продолжается. Я сбиваюсь со счета, сосредоточившись только на том, чтобы оставаться в сознании, повторяя их имена в своей голове снова и снова.

Когда они, наконец, вытаскивают меня, я едва в сознании, кашляя и давясь воздухом, в котором так отчаянно нуждалась, пока они ставят меня перед зеркалом.

Сесиль, ее лицо уже опухло, с хмурым видом обходит меня кругом. — Поверните ее.

Я целюсь ногой ей в живот, когда она подходит ближе, но она уклоняется. Её пальцы грубо ощупывают меня, скользят по многочисленным шрамам, покрывающим моё тело.

Она задерживается на тонких растяжках у меня под пупком, ее голос пронзительный и требовательный. — Что это?

На этот раз она не уклоняется от моего удара. Однако я отвожу от нее взгляд, и пощечина, которую она наносит мне в ответ, обжигает.

Я не отвечаю, и она переходит к моей татуировке ворона. Когда она рассматривает ее, на ее лице появляется гримаса. — С этим придется покончить.

Она бросает взгляд на мое лицо, и крошечная победоносная улыбка появляется на ее губах. — Да, мы избавимся от этого.

Я не отвечаю, уставившись прямо перед собой. Отказываясь позволить ей увидеть, как больно от такой возможности.

Это всего лишь кожа. Не имеет значения.

Кажется, прошла целая жизнь, пока Сесиль одевала меня, как свою личную куклу. Мужчины, манипулирующие мной по ее команде, молчат, никак не комментируя мое тело, когда один из них удерживает мои ноги неподвижно, а она защелкивает белое шелковое нижнее белье на месте. — Белое для невесты, конечно.

Я вздрагиваю от этого. Ее смех тихий, более уверенный, пока они пытаются натянуть на меня нелепое подобие ночной рубашки, мягкой, тонкой и… белой.

С меня хватит этой комнаты.

Я стою неподвижно, изображая покорность, пока Сесиль укладывает мои волосы волнами и наносит макияж, ее взгляд подозрителен, а пальцы напряжены, когда она припудривает мое лицо.

Закончив, она похлопывает меня по щеке. — Хорошая девочка. Ты быстро учишься.

Я, блядь, ненавижу эту женщину.

Когда они выводят меня, на этот раз поворачивая направо вместо того, чтобы возвращаться тем путем, которым мы пришли, я не отвожу взгляда от девушек. Я смотрю на каждую из них, впитывая в себя их лица, их страх и боль.

Немногие из них оглядываются назад. Слишком многие свернулись калачиком в глубине слишком маленького пространства, отвернув лица. Вялые. Спят, наверное.

Или накачанный наркотиками.

Когда клетки заканчиваются, начинается новый круг ада: мы проходим через арочный проход, соединённый с этим помещением.

— Раз уж ты здесь, можешь получить экскурсию, — Сесиль улыбается мне своим избитым лицом. — Полный опыт, так сказать.

Я заставляю себя сохранять невозмутимость. Фиксировать детали с таким холодным отстранением, что оно пугает даже меня саму, пока я осматриваю кровати. Ремни. Скамьи. Ящики, достаточно большие, чтобы в них поместился торс, с отверстием на конце.

Ад.

Сесиль все еще наблюдает за мной. Я оглядываюсь по сторонам, заставляя себя зевнуть. — Мне обещали вечеринку. Что-то не очень празднично.

Она проносится впереди меня, через дверь в конце коридора и поднимается по новой лестнице. На ней ковер, толстый ворс мягок под моими босыми ногами.

Тяжелые, раскатистые басы музыки, играющей впереди нас, отражаются от стен, смех, одобрительные возгласы и звон слишком большого количества алкоголя заранее предупреждают меня о том, куда мы сейчас войдем.

Сесиль молча поднимает руку, жестом предлагая нам подождать, и я не сдерживаю ухмылки, когда ее рука поднимается к распухшему носу.

Надеюсь, это чертовски больно.

Басы обрываются, и напряжение сводит мои плечи, когда секунды растягиваются в минуты. Я заставляю свое дыхание оставаться ровным, убираю все эмоции с лица. Готовлюсь к любой предстоящей битве.

Сесиль прислушивается, выжидая.

— Сейчас.

И меня выпихивают в комнату.

День 0 – Стефано

Я прокладываю плечом путь сквозь шумную толпу, моя голова уже раскалывается от музыки. Люди Сальваторе огрызаются, оборачиваясь, их глаза остекленели от выпивки и похоти, но вскоре они снова отворачиваются, когда видят меня.

Пренебрегая.

Я ищу Сальваторе, но сначала встречаюсь с Дарио. Худой, жилистый, темноволосый силовик Сальваторе поворачивается, когда я протискиваюсь мимо него, его гнусавый голос, как обычно, действует мне на последние гребаные нервы. — Он занят.