Данте опаздывает на несколько минут. Он бормочет что-то о задержке рейса, направляясь к месту, Рокко встает рядом с ним. Он не смотрит ни на кого из нас, кроме Морелли. Люк подмигивает ему, и рука Данте сжимается на деревянной поверхности стола.

И мы ждем.

Маттео, кажется, ничуть не обеспокоен, он насвистывает, пролистывая фотографии в своем телефоне. Он протягивает свой экран, чтобы показать мне, и я морщусь, глядя на избитое тело.

— Отличная работа, Росси.

Я снова смотрю на него с проблеском воспоминаний.

Я сделал это.

Я едва это помню.

Наконец, Сальваторе Азанте открывает дверь. — Приношу свои извинения, Маттео. У нас возникла небольшая проблема с машиной. Теперь все решено.

Стефано неестественно бледен, когда оглядывается через плечо, его брови хмурятся.

Джио и Данте напрягаются. Даже Люк выпрямляется, его голова наклоняется, как будто он смотрит мимо двух мужчин в коридор за ними.

Маттео фыркает. — Хорошо, хорошо. Ты обнаружишь, что я гораздо более неформален, чем мой предшественник.

Он оглядывается по сторонам. — Я не думаю, что нам понадобятся секунданты на этой встрече, джентльмены. Я бы предпочел сохранить это… более личным, если вы не возражаете.

У меня перехватывает дыхание. Три пары глаз устремляются на меня, когда я смотрю на дверь.

Бормочущие согласия. Напротив меня Сальваторе выглядит раздраженным, что-то бормочет Стефано, который кивает. Он выскальзывает из комнаты первым, но я следую за ним по пятам, остальные двигаются медленнее.

Мое сердце громыхает в груди, мое тело просыпается, как будто спало последние шесть недель.

Стефано уже стоит на коленях рядом с распростертой фигурой в конце коридора, и я срываюсь на бег.

Катарина…

Я падаю на колени рядом с ним, игнорируя его пристальный взгляд. — Кэт... гребаный ад...

Мой голос дрожит, когда я смотрю на нее. Она такая чертовски худая, ее кости острые и туго натянуты под бледной кожей. И синяки, мой бунт, нарисованный на ее золотистой коже…

Ее грудь.

Я отталкиваю руки Стефано в сторону, мои пальцы сильно дрожат, когда я провожу по краям герба, врезанного в её кожу поверх изуродованной татуировки ворона. Пальцы скользят по очертаниям крыльев, которые я когда-то так тщательно для неё выводил. Теперь — рваные, искалеченные, под грёбаным клеймом.

Они оставили шрам.

Взяли татуировку, что пела о том, кто она есть, и выжгли поверх неё клеймо.

Гул в моей голове усиливается, когда я осторожно приподнимаю ее полуоткрытые веки, мой голос срывается. — Кэт? Это Дом. Поговори со мной, детка.

Она бормочет несколько слов на искаженном итальянском, и мои брови хмурятся, когда я убираю волосы с ее бледного лица. Даже ее одежда нелепа, розовая, с оборками и всем, чем она не является.

Как будто они систематически лишают ее каждой частички того, кто она есть.

Стефано снова тянется к ней, и мое зрение окрашивается в багровый цвет, когда моя рука протягивается, чтобы схватить его за запястье. — Убери свои гребаные руки от моей капо.

Он ругается. — Росси...

Выхватывая пистолет из кобуры, я прижимаю его к его черепу, в то время как рев в моей голове становится сильнее. — Назови мне хоть ебаную причину не делать этого.

Движение позади меня. Кто-то хватает меня за руку, говоря, чтобы я не валял дурака, но Стефано только смотрит на меня черными глазами, когда я отмахиваюсь от них. — Я не могу.

Я не могу дышать. — Что она приняла?

— Кет. — Его кожа бледна, когда он смотрит вниз, не обращая внимания на дуло, приставленное к виску. — Он ввел его ей в машине.

Кетамин.

Я мысленно прокручиваю то, что знаю об этом. Я много раз видел это в действии, видел ошеломленные взгляды, последствия. Гребаные побочные эффекты.

И Сальваторе Азанте вколол в нее этот яд, не придавая этому значения. А Стефано… он стоял рядом и наблюдал, как это происходит.

Я отвожу ствол пистолета назад и бью этого ублюдка прямо по лицу. Тут же появляется тонкая струйка крови, его кожа разрывается под металлическим краем.

Он не издает ни звука.

— Ты покойник, — рычу я. — Когда это закончится, Азанте.

Он не поднимает глаз, не обращая внимания на кровь, стекающую по его лицу. — Когда это закончится, я уже буду мертв.

Игнорируя его, я поворачиваюсь обратно к Кэт, бросая пистолет на пол. Она произносит еще несколько невнятных слов, пока я обнимаю ее за плечи, поднимая на руки. — Когда?

Он сплевывает кровь на пол. — Полчаса.

Я оглядываюсь на дверь, скользя руками под нее. В зависимости от дозы, она может прийти в себя до того, как они закончат.

Я сажусь на пол с Кэт на руках, вызывающе глядя на Азанте, пусть только скажет хоть одно гребаное слово, пока я баюкаю ее. Мои глаза сканируют каждую черточку ее лица, фиксируя каждую отметину.

Ее имя отдается эхом на моих губах, мои щеки становятся влажными.

Я несколько раз бросаю взгляд на главные двери.

Я мог бы убежать с ней.