Мужчина, шатаясь, вываливается из открытой входной двери, и его рвет на розовый куст снаружи. Никто из нас не двигается, пока он выпрямляется и вытирает рот.

Он и глазом не моргнув смотрит на нас шестерых, стоящих там, прежде чем, пошатываясь, возвращается внутрь. Секунду спустя раздается хриплое приветствие, когда дверь с грохотом закрывается, срываясь с петель и оставаясь приоткрытой.

Чертовски замечательно.

Срок полномочий Фернандеса истекает из-за состояния дома. Я подозреваю, что он и большинство сотрудников находятся в отпуске, пока мой отец в отъезде.

Если бы не Джио, я бы оставила этих ублюдков в покое и позволила Маттео объясняться с моим отцом.

— Пойдем, — тихо говорю я.

Они пристраиваются позади меня, Дом за моим правым плечом, когда я поднимаюсь по ступенькам и захожу внутрь.

Мужчины поворачивают к нам с затуманенными лицами, тусклые глаза расширяются по мере того, как узнавание просачивается и распространяется по толпе людей. Крики и улюлюканье стихают, когда я прохожу через вестибюль, пока все, что я могу слышать, — это гребаный грохот музыки и хруст битого стекла от пустых бутылок под моими ногами.

Остановившись посреди комнаты, я обвожу взглядом комнату.

Те, у кого есть хоть какой-то намек на самосохранение, благоразумно опускают глаза. Некоторые переминаются с ноги на ногу, на их лицах появляется что-то, что может быть выражением стыда. Продолжают двигаться только один или двое, в их жилах течет столько алкоголя, что просто чудо, что они еще держатся на ногах, пока они фальшиво поют во всю глотку.

Солдат, которого я смутно помню как выпускника пару лет назад, с важным видом подходит ко мне, в его глазах нет узнавания. — Ты пришла поразвлечься?

Кто-то стонет.

Моя улыбка заставляет его руку дрогнуть. Намек на настороженность появляется слишком поздно. — В некотором роде.

Пуля проходит прямо через его бедро. Когда он падает, я поднимаю руку.

Один за другим отключаются динамики в каждом углу, когда мои пули пробивают их, оставляя после себя ошеломленную тишину.

Небрежно засовываю пистолет обратно в кобуру. — Уходите. Сейчас же. Или вы можете остаться и точно узнать, что происходит, когда вы наносите ущерб дому capo dei capi.

Мои люди отходят назад, чтобы избежать давки.

Дом хватает одного из них за плечо, разворачивая лицом к дрожащему бледнолицему солдату на полу. — Забери свой гребаный мусор с собой.

Как только зал опустел, он оглядывается с улыбкой на губах. — Эффектно.

Винсент фыркает.

— Возможно. — Мои ноги огибают желеобразную лужицу на полу, и я морщусь. Я даже не хочу думать о том что это может быть. — Но это был всего лишь отвлекающий маневр. Настоящая вечеринка в другом месте.

Они молча следуют за мной, пока я иду по коридору. До моих ушей снова доносится музыка, на этот раз немного тише, чем басы в прихожей.

Я подхожу к двойным дверям столовой.

И ударяю туфлей в середину, распахивая их с грохотом и проходя внутрь. Куски штукатурки падают со стены, когда все внутри оборачиваются.

Я оглядываюсь по сторонам, запоминая лица и имена, пока прохожу вдоль стола.

Некоторых из этих людей я знаю всю свою жизнь. Старшие гребаные Вороны, которые пялятся на меня со свисающими изо рта сигарами. Карточные игры брошены на старинном дубовом обеденном столе, за которым я завтракала в детстве.

Мой взгляд останавливается на мужчине со скованными запястьями, свисающем с крюка в конце комнаты.

Его лицо залито кровью.

Обнаженная грудь Джио покрыта рваными ранами, на его оливковой коже уже проступают ярко-фиолетовые кровоподтеки.

Я не даю им ничего, что можно было бы разобрать. Ни малейшего проблеска.

Но внутри бушует ад.

Посмотри на меня.

Он не шевелится, не поднимает глаз.

Посмотри. На. Меня.

Но там ничего нет. Я едва могу разобрать, как поднимается и опускается его грудь. Мои губы сжимаются, прежде чем я продолжаю свой обход. Мое внимание зацепляется за что-то еще. Я останавливаюсь лишь на секунду, прежде чем идти дальше, пока мой взгляд не останавливается на моем кузене.

Маттео сидит посередине, его кресло приподнято, как будто это чертов трон. Его глаза блестят, когда он наблюдает, как я двигаюсь по комнате. — Cugina.

Наклоняя голову, я приставляю пистолет к виску человека, сидящего напротив него. Все напрягаются, но я сохраняю хладнокровие в голосе. — Я бы хотела присесть.

Он поступает мудро. Опускаюсь на освободившийся стул, закидываю ноги на стол и сквозь зубы улыбаюсь Маттео. Дом встает у меня за плечом. — Отличная вечеринка, Маттео. Полагаю, наше приглашение затерялось по почте?

Он фыркает. Откидывается на спинку стула. — Естественно.

Но взгляд у него настороженный. — Чем я могу тебе помочь, Катарина?

Я неторопливо оглядываю комнату. — Выпить было бы неплохо. Красное, если есть.