И, по крайней мере, я ухожу из дома Корво с одной вещью. С одной-единственной полезной информацией.

Данте отвечает, когда я выезжаю за ворота. Я не трачу время на приветствия, зная, что ему, ни мне на них похуй. — Это не Маттео.

Он чертыхается. — У нас почти не осталось вариантов, Росси. Ты уверен?

Я обдумываю это, прокручиваю в голове его мерзкие слова и самодовольное лицо. — Уверен. Он бы хоть что-нибудь сказал, даже просто чтобы подразнить меня. Он понятия не имеет, что она пропала.

Я жду, улавливая обрывки приглушенного спора на другом конце провода. Когда Данте наконец говорит в трубку, его голос напряжен. — Люк направляется к границе Фаско. Один.

Я барабаню пальцами по рулю, обдумывая последствия. Если пойдем группой… это вызовет проблемы. Может, в одиночку у него больше шансов.

Потому что нам уже чёрт побери, нужен хоть какой-то прогресс.

Я едва успеваю сбросить звонок, как телефон снова звонит. Винсент говорит с запыхавшимся голосом, когда я поднимаю трубку.

— Дом. Кэт уже вернулась?

Я стискиваю зубы. Для Ворон Кэт где-то с заданием… и мы якобы точно знаем где.

— Пока нет. Что случилось?

Винсент вздыхает, и я хмурюсь, услышав грохот на заднем плане.

— Ничего. Скажи ей… пусть перезвонит, когда сможет?

— Конечно. — Звучит еще один грохот. — Я могу чем-нибудь помочь?

— Нет. — Он отвечает быстро. — Спасибо, Дом.

Ошеломленный, я моргаю, когда он вешает трубку. Я раздумываю, не заехать ли повидаться с Би и Пепе, прежде чем отправиться обратно в кампус, но вместо этого поворачиваю руль в сторону шоссе.

Я увижу их, когда узнаю, где она.

Давай, Кэт. Где ты?

Может быть, Морелли повезет больше, чем мне.

Катарина

Мой кашель больше похож на хрип, и Джио смотрит на меня. Темно-коричневая щетина покрывает его подбородок, пиджак давно снят, рукава закатаны. Его руки покоятся на коленях. — Значит, еще не умерла?

Мне удается рассмеяться, хотя смех звучит натянуто. Я медленно опускаю взгляд, вытирая руку о брюки. Его глаза отслеживают мои движения с хищным блеском. — Пока нет. Жаль разочаровывать.

— Жаль.

Но я чувствую на себе его взгляд, когда с трудом поднимаюсь на ноги. Я бросаю взгляд на коллекцию бутылок, которые стоят вне пределов моей досягаемости, раздумывая, стоит ли снова за ними сходить.

Я понятия не имею, как долго мы здесь пробыли. Очевидно, недостаточно долго, чтобы заслужить еду, и мой желудок почти скручивается сам по себе при мысли о том, что в нем действительно что-то появится.

Дверь снова скрипит, и теперь уже знакомое зрелище — заходят люди в масками, чтобы помучить меня еще немного. Они бросают Джио бутылку с водой, и один подходит и встает передо мной. Я перевожу взгляд на отвратительное ведро рядом с ним. — Мне не нужно.

Я уже воспользовалась им однажды, пытаясь не обращать внимания на унижение от того, что помочилась перед ними. Они, по крайней мере, отвернулись, когда я наполняла его.

Но нехватка воды начинает на мне сказываться.

Я снова кашляю, и Джио хмурится. — Если вы не хотите, чтобы она умерла, дайте ей что-нибудь, чтобы она не подохла от обезвоживания.

Его слова язвительны, и я вздыхаю, вытягивая шею, чтобы оглядеть нашего тюремщика в маске. — Посмотри на себя, ты начинаешь заботиться о своей сокамернице.

— Отвали, Ворона. — Его слова короткие.

Это самое большое общение, которое у нас было за последнее время. Мы оба приветствовали тишину, погрузившись в собственные мысли. Единственное, о чем он меня спрашивал, — это о своей сестре. Постоянно. Осторожно, упорно, в попытке задушить ненависть убеждением.

И каждый раз я даю ему один и тот же ответ.

Тишина.

Другой мужчина подходит и встает передо мной, и я поднимаю глаза, пытаясь разглядеть того, кто скрывается под маской. Но она слишком хорошо скрывает их лица. Он поднимает бутылку с водой, и надежда вспыхивает, когда он отвинчивает крышку. На короткую, резкую секунду.

Звук воды, падающей на пол, сам по себе причиняет боль. Стенки моего горла угрожают слипнуться, когда я смотрю, как она стекает.

Он останавливается, когда на дне остается едва ли дюйм воды, и я смотрю, как он протягивает мне бутылку.

Я медленно тянусь к ней, ожидая насмешки. Но он позволяет мне взять ее, и я бережно держу в руках.

Он наклоняет голову. — Пей.

Я хочу. Я хочу этого отчаянно.

Я смотрю на небольшое количество жидкости.

Джио чертыхается, когда я запускаю ее через всю комнату. — Что, черт возьми, с тобой не так, Ворона?

Пожав плечами, я откидываюсь назад и кладу руку на колено, пытаясь скрыть дрожь. — Умру сейчас, или позже. Не вижу смысла тянуть время в этой гребаной яме.

Джованни пристально смотрит на меня. Двое мужчин переглядываются, переводят взгляд на Джио и уходят, больше ничего не сказав. Когда за ними закрывается дверь, я скрещиваю руки на груди и жду.

— Ты гребаная идиотка, Катарина, — огрызается он.