Эта мысль медленно проносится у меня в голове, когда я приоткрываю глаза. Моя щека прижимается к прохладному, слегка влажному камню, и я вдыхаю затхлый запах, который окружает меня.

Здесь холодно. Достаточно холодно, чтобы я начала дрожать, пытаясь сдержать движение, пока собираю воедино мелкие обрывки своего окружения и прокручиваю их в голове.

Собрать информацию воедино, пытаясь разобраться.

Я шла в свои апартаменты. И я не смотрела, куда иду, погруженная в цунами мыслей, бьющих по моему черепу.

А потом… ничего. Там, где должно быть знание, темная пустота, сопровождаемая растущим осознанием боли в затылке. Глухой стук, который с каждым пульсом подчеркивает, какая я чертова идиотка.

Чертовски легкая мишень.

Доменико будет зол на меня.

Я делаю глубокий вдох, морщась от ответного всплеска боли в ребрах.

Надо признать, я бывала и в лучшей форме.

Я прислушиваюсь, но не слышу ни звука, кроме медленного капания где-то позади меня. Где бы я ни была, я не узнаю это окружение.

Медленно я начинаю трудоемкий процесс принятия вертикального положения. Шипя от жжения в боку, я подтягиваюсь на трясущихся руках, поднимаясь на колени. Это занимает больше времени, чем мне бы хотелось, у меня кружится голова. Металлический привкус наполняет рот, заставляя задуматься, как долго я была без сознания.

Последние несколько недель действительно оказали на меня большое влияние.

Когда я опускаюсь на колени, что-то твердое толкает меня в задницу, звеня, когда я протягиваю руку, чтобы потрогать.

Поворачиваясь, я задираю голову.

— Чертовски замечательно, — бормочу я. Цепочка, соединяющаяся с манжетом на моей лодыжке, выглядит совершенно новой, из блестящего металла, а звенья приковывают меня к старому металлическому кольцу, вмонтированному в стену.

Ну, это что-то новенькое.

Я протягиваю руку, пробуя дернуть кольцо. Но оно не двигается, проржавев в стене дольше, чем я, вероятно, прожила на свете. Блестящая новая цепочка тоже чудесным образом не лопается, когда я дергаю за нее.

Выдыхая, я на мгновение закрываю глаза.

Это... не идеально.

Но, безусловно, это предпочтительнее, чем быть похороненной под землей. Мой рот сжимается, когда я прислоняюсь к стене, закрывая глаза. Холодный камень вдавливается в мой пиджак, и я натягиваю его на себя, пытаясь защититься от холода, пока обдумываю свое нынешнее затруднительное положение.

И кто может быть ответственен за это.

Цепи звенят, когда шуршит материал.

Мои глаза распахиваются.

Потому что я не двигаюсь.

И пока я вглядываюсь в полумрак комнаты, на меня смотрит пара глубоких глаз цвета индиго. Губы растягиваются в улыбке, которая выглядит совсем не удивленной, даже когда я пытаюсь унять дрожь в своем теле от запоздалого осознания того, что на самом деле я не одна.

И тот, кого я считала виновным в моем затруднительном положении… очевидно, это не так.

— Что-то ты долго, — бормочет он. Он выглядит гораздо более растрепанным, чем когда я стояла рядом с ним ранее сегодня.… по крайней мере, я предполагаю, что сегодня. Засохшая кровь прилипла к его лицу из-за отвратительного пореза над бровью. Его левый глаз заплыл, челюсть сжата, когда он наблюдает за мной. Он все еще одет в свой костюм, хотя он покрыт пылью и грязью с пола под нами.

Я наклоняю голову, облизываю губы, прежде чем заговорить. Мой голос все еще звучит как карканье. — Джио. Рада тебя видеть.

Биение моего сердца только усиливается, когда мы смотрим друг на друга.

Потому что Джованни Фаско прикован цепью всего в нескольких метрах от меня и тоже выглядит чертовски злым из-за этого.

Если Фаско не несут за это ответственности… тогда кто это, черт возьми, такой?

Отвернувшись от мужчины, который метал в меня кинжалы своими глазами, я снова осматриваю комнату. Ничто не указывает мне, где мы находимся, даже окно. Каждая стена выложена песчаником в тон полу, воздух прохладный и влажный. — Такое ощущение, что мы под землей. Ты знаешь, как долго мы здесь?

Джио не отвечает, и я поворачиваюсь к нему, бросая быстрый взгляд. — Когда-нибудь слышал об этой поговорке? Враг моего врага — мой друг.

В ответ он скалит на меня зубы. — Нет никаких обстоятельств, при которых я бы когда-либо считал тебя другом, Ворона. Это ничего не меняет.

— Приятно это знать, — бормочу я. Поерзав, я сдерживаю стон от боли в ребрах. Я чувствую, как взгляд Джио скользит вниз, оценивая меня. Но он молчит, пока я ерзаю в чуть менее неудобной позе.

И мы ждем.

Джованни

Я наблюдаю из-под опущенных ресниц, как Катарина Корво отодвигается к стене. Ее элегантный сшитый на заказ костюм порван по краям, бронзово-светлые локоны падают ей на лицо, когда она поджимает губы, ее лицо на мгновение напрягается.

Цепи волочатся по полу, когда она снова двигается, и мои плечи сводит от раздражения. — Что с тобой? — спрашиваю я.