Но она ничего не говорит. Я беру бутылку с водой, допиваю остатки и отбрасываю смятый пластик в сторону. — Поступай как знаешь.

Эта сука ничего от меня не заслуживает.

Тем более чувства вины, которое я с трудом давлю где-то глубоко внутри.

Она убила мою сестру.

И Маттео, этот кусок дерьма… Я даже не могу говорить о том, что он сделал с Николеттой, с моей застенчивой старшей сестрой, которая предпочитала свои книги политике, которая управляет нашей жизнью. Но воспоминания жалят сами по себе.

Я не могу убежать от них, образы врезаются мне в глаза каждый раз, когда я пытаюсь их закрыть.

И это все, что мне нужно — выдержать ее взгляд, позволить ей увидеть ненависть к ее семье, которая подпитывает меня, пока ее ресницы не захлопнутся, отгораживаясь от меня.

Интересно, что видит Катарина Корво, когда закрывает глаза.

Если она спит спокойно, или если образы такие же жестокие, как мои собственные.

И пока я наблюдаю, как она медленно соскальзывает в беспамятство, ее тело даже сейчас меняется, морщины углубляются на гладкой коже ее лба… Интересно, почему я чувствую себя таким обеспокоенным из-за того, что не знаю ответа.

Доменико

Я жду за дверью кабинета Джозефа Корво, стиснув зубы и скрестив руки на груди, пока он не позовет меня.

Отец Катарины наблюдает за мной, когда я останавливаюсь перед его столом. Он не приглашает меня сесть.

— Где она, Росси?

Он не выебывается. Не то чтобы я ожидал от него этого, после того, как он обрывал мой телефон, требуя поговорить с его дочерью последние три гребаных дня. Когда я открываю рот, он поднимает руку. Его глаза впиваются в мои.

— Соври мне еще раз, и я перережу тебе горло.

Мы наблюдаем друг за другом. Его спокойный тон — напоминание о том, что какую бы роль он ни играл в жизни Катарины, передо мной capo dei capi. Лидер американо-итальянской мафии не добился бы того, кем он является сегодня, принимая дерьмовые оправдания.

Я сохраняю невозмутимое выражение лица. — Она все еще сердится, сэр. Я пытался поговорить с ней, но Катарина упряма. Как вы знаете.

Рискованно, но когда Джозеф Корво смотрит на меня, я стараюсь дышать ровно. Ожидая, что топор опустится, так или иначе.

Наконец он вздыхает. — Знаешь, быть отцом дочери это трудно.

Я не двигаюсь, не реагирую на слова. Джозеф наклоняется вперед, и я встречаюсь с ним взглядом.

— Скажи ей, что она может устраивать свою маленькую истерику, — мягко говорит он. — Но если она не появится на моей свадьбе, следующий брак, который я устрою, будет ее.

Словам требуется мгновение, чтобы просочиться наружу, но когда они это делают, они врезаются мне в живот, как пули. — Сэр?

Мой голос похож на карканье. Капо Корво сплетает пальцы домиком, его глаза, твердые, как гранит, встречаются с моими. — Моей дочери повезло, что ты выступаешь в качестве ее щита, Росси. Но у меня заканчивается терпение из-за ее игр. Она придет на свадьбу с гребаной улыбкой на лице, иначе ей не понравится то, что произойдет дальше.

Он машет рукой в сторону двери, отпуская меня, не дожидаясь ответа. — Мы закончили.

Она открывается плавно, как будто мужчина по ту сторону прислушивался к нашему разговору, и я шагаю к выходу, больше ничего не говоря. Оцепенение, охватившее мое тело за последние несколько дней, распространяется в груди, когда я иду по коридору, огибая мужчин, которые расхаживают взад и вперед.

Я никого из них не узнаю.

Один из них встречает мой взгляд, и я хмурюсь, увидев насмешку на его лице, мой взгляд опускается на его рубашку. Он опускает голову, прежде чем идти дальше, и я останавливаюсь, оборачиваясь, чтобы посмотреть через плечо.

— Росси.

От этого протяжного произношения мои плечи напрягаются, и я медленно поворачиваюсь, пытаясь скрыть свое отвращение, даже когда сталкиваюсь лицом к лицу именно с тем мужчиной, которого надеялся увидеть.

— Маттео.

Кузен Катарины прислоняется к дверному проему с ухмылкой на лице. Его гротескные платиновые коронки поблескивают у него изо рта, когда он поднимает руку. — Есть минутка?

Не для тебя, злобная пизда-насильник.

Но я коротко киваю, следуя за ним в кабинет и оглядываясь по сторонам. — Отличная обстановка.

Он прищелкивает языком, опускаясь в кожаное кресло. — Налей себе выпить и присаживайся.

Мой взгляд скользит по безвкусному золотому бару, занимающему большую часть комнаты и заставленному дорогими спиртными напитками. — Не сегодня. Я за рулем.

Маттео хихикает. — Как ответственно с твоей стороны.

От его снисходительного, слегка язвительного тона у меня сводит зубы. — Что я могу для тебя сделать, Маттео?

И что ты можешь для меня сделать?

Он откидывается на спинку кресла, разглядывая меня и даже не пытаясь скрыть своего любопытства. — Доменико Росси. Знаешь, я много слышал о тебе.